– Алена плачет! Она заперлась в своей комнате и часто повторяет: «Будь проклят тот день, когда я встретила Аскольда»! Я имею полное право сражаться за нее, я знаю ее с детства! Я даже на осеннем балу был вместе с ней! И ученики «Алой Мудрости» нас видели…
– И что, этого достаточно для вызова члена учсовета на дуэль? – все же решил я переспросить у заместителя главы учсовета.
– Кузьма Олегович заявил, что в течение трех месяцев сделает вышеупомянутой девушке официальное предложение о замужестве, – проговорила Алиса, глядя мне в глаза.
– Столь серьезные намерения выводят ваш конфликт на новый уровень. Так что да, достаточно.
Она злится? В самом деле?
Забавно…
Эх, сложно со школьными дуэлями. Если бы я что-то не поделил с Кузей, но при этом обошелся без явной грубости, ему бы не позволили вызвать члена учсовета? А рыдающая и обвиняющая меня не пойми в чем потенциальная его невеста – достойная причина для вызова?
– Что же, раз уж, по вашему мнению, у Кузьмы есть все основания вызвать меня на спортивную дуэль, а отказываться от дуэли в приличном обществе не принято, то я согласен.
Но при всем уважении, считаю, что уровень подготовки у нас разный. Поэтому предлагаю дополнительное условие – я проиграю, если пропущу от Кузьмы Олеговича один чистый удар.
– Я не хочу играть в поддавки! – воскликнул Кузьма, однако Алиса решительно заявила:
– Принимается! И утверждается учсоветом.
– Что ж, на том и порешили. А теперь прошу меня простить, я хочу пообедать. Дальнейшие детали пусть твой секундант обсудит с моим, – бросил я Кузе.
– Влад, подсобишь?
Беляков выглядел ошарашенным, но с готовностью кивнул:
– Без проблем.
Лицеисты стали расходиться и возвращаться за свои столы. В столовой стоял гул от обмусоливания очередной горячей темы, но ко мне никто с вопросами не приставал. Ровно до тех пор, пока я не приземлился с подносом за наш стол.
– Нет, ну в самом деле, Аскольд! Без тебя в школе тишь да гладь. А стоит тебе прийти… Дуэль! В первый же день! Ты в своем репертуаре! – воскликнул Влад.
– Будто бы я рад этому, – хмыкнул я и закинул в рот ложку супа.
Двенадцать секунд спокойного приема пищи, и последовал взрыв.
– Аскольд! Что ты сделал с бедной девушкой?! – взорвалась, конечно, Яна.
– Ничего особенного. – Я пожал плечами, не отрываясь от тарелки.
– Признавайся, что с ней? Почему ненавидит тебя? – не успокаивалась Оболенская.
Плавно выдохнув, я положил ложку в опустевшую тарелку и поднял глаза на Яну.
