Чувствовала себя невероятно глупо! Но кроме неловкости было что-то ещё… Может, даже оттенок удовольствия. Сама ситуация будоражила своей непривычностью. И внимательный взгляд Матвея. Он тоже будоражил.
Заиграла знакомая мелодия. Сначала я как будто закостенела. Тело отказывалось подчиняться. От смущения на меня напал столбняк. Я закрыла глаза и сделала несколько вдохов-выдохов. Возможно, если я не буду смотреть на Матвея, мне станет легче. Как ни странно, это срабoтало. Красивый голос исполнителя пел о свободе. Внезапно я вспомнила то чувство.
И тело отреагировало на него. Я начала медленно двигаться, всё более увлекаясь. Глаза по — прежнему не открывала. Чем больше я отдавалась музыке, тем лучше подчинялось тело. В какой-то момент я забыла и про Матвея, и про то, где нахожусь. Осталась только я, музыка и голос певца. И бесконечная Вселенная. Но вот чуть скрипнул диван. Я открыла глаза, всё еще находясь под властью музыки. Матвей стоял. Лампа светила ему в спину, и поэтому его лицо терялось в темноте.
Я поманила его с загадочной улыбкой. Мне хотелось разделить с ним это чувство. Музыка пьянила, музыка манила, музыка обещала открыть какие-то невероятные тайны. Матвей шагнул ко мне. Мы стали двигаться вдвоём. Я не чувствовала смущения и будто даже не владела собой. Просто отдавалась ритму. В какой-то момент я повернулась к нему спиной, и танец стал особенно интимным. Я не видела его, но чувствовала. Следовала за его горячими сильными руками, лежащими на талии. Ощущала, как мягко и уверенно oн двигается.
Как задаёт темп. Мне стало жарко, очень жарко. Низ живота приятно стянуло. Почти не контролируя себя, я потёрлась об него бёдрами. Он прижал меня к себе так, что я очень явственно почувствовала его желание. Возбуждение стало непреoдолимым. Ещё немного и… Но тут песня закончилась и заиграла другая. Резкая рваная мелодия, так непохожая на предыдущую, отрезвила меня лучше, чем стакан холодной воды, вылитый на гoлову.
— О мой бог, — сдавленно сказала я и отстранилась. Матвей не стал меня удерживать.
Разве что пару мгновений. — Прости, не стоило… что-то я… просто эта песня…
Он немного помолчал, а потом улыбнулся. Правда, у него получилось это не так безмятежно, как обычно. Сейчас лампа светила ему в лицо. И я видела застывшее на нём выражение. Он смотрел на меня так, что я снова начала заливаться краской.
— Всё в порядке, — несмотря на жгучий взгляд, голос Матвея звучал спокойно. — Это я виноват. Не стоило ставить тебя в неловкое положение.
