Не знаю, занимался ли он раньше или имел врождённый талант, но его движения определённо завораживали и вызывали какой-то странный отклик в теле. Это был именно мужской танец. Чисто мужской. Наблюдая за ним, я видела силу, ловкость, неудержимую энергию, свободу. А ещё мне упорно представлялось разгорячённое мужское тело… без одежды. Пришлось даже потрясти головой, чтобы прогнать наваждение. А потом я сделала нечто недопустимое. Я достала телефон и засняла кусочек танца. Собственно, на этом меня и поймали.
— Эй, ты что это делаешь? — Матвей перестал танцевать и теперь стоял пoсреди комнаты, уперев руки в бока.
Разгорячённый после танца, в мягких домашних штанах и футболке… Я невольно сглотнула.
— По… подглядываю, — я опустила телефон, чувствуя, как краска заливает лицо.
— А если бы я ходил тут голый? — вкрадчиво поинтересовался он, выключив музыку. Я опять сглотнула. Проклятое воображение, когда же ты уймёшься! Блин, во всём этот его танец виноват. Он меня буквально загипнотизировал.
— Просто дверь была приоткрыта, — кашлянув, выдавила я.
— Это получилось случайно…
— Случайно? — Он насмешливо посмотрел на телефон в моих руках. Я готова была провалиться сквозь землю. — Ладно, расслабься. Если бы я был голый, я бы закрыл дверь на замок. Но запись лучше удалить.
— Ни за что, — пoкачала головой я. — И не проси. Я сохраню её на всю жизнь.
Он шагнул ко мне, а я взвизгнула и рванула в свою комнату. Не знаю, как успела заскочить и закрыть дверь. Он тут же врезался в неё с той стороны.
— Сдавайся, — потребовал он с мягкой угрозой.
— Нет!
— Признайся честно, ты хочешь меня шантажировать тем, что выложишь мои дурацкие кривляния в интернет?
Я так возмутилась, что открыла дверь. Правда, предварительно спрятала телефон. Матвей застыл на пoроге, глядя на меня с укоризной.
— Дурацкие кривляния? — спросила возмущённо. — Да ты же танцуешь, как бог!
— Скажешь тоже…
— Нет, правда! Ты где-то учился?
— С чего бы? Просто танцую иногда для себя. Когда никто не видит, — проворчал он, запуская пятерню в волосы.
— Это отличный способ расслабиться. Правда, в этот раз я как-то не учёл, что рядом может бродить любопытная соседка с камерой.
Мне стало стыдно.
— Если ты настаиваешь, я, конечно, удалю. Хоть мне это и кажется настоящим преступлением. Давай так. Я покажу тебе то, что засняла, и если ты, глядя мне в глаза, скажешь, что это отвратительные кривляния, тогда будь по-твоему. В противном случае я остaвлю запись себе. Для личного пользования.
