Без слов вдохновение не приходит, и линии получаются неточными и невыразительными, и не приходит чувство цвета. Каждый раз, когда он работает над своими полотнами, он слышит слова. Всегда разные. И произносят их разные голоса – мужские, женские, детские, старческие. Голоса звучат по-разному, некоторые – в полной тишине, некоторые – на фоне шумов или музыки, одни – приглушенно, другие – гулко. Природа наградила его великолепной слуховой памятью. И теперь именно память стала источником, дающим ему силы дышать в одном из двух миров и как-то доживать в другом.
* * *До глубокой ночи Роман Дзюба не мог избавиться от неприятного послевкусия, оставленного первым знакомством со следователем Баглаевым. Промотавшись весь день в поисках свидетелей и доказательств, Ульянцев и Дзюба собрались было разбежаться по домам, когда Федору на мобильный позвонил следователь.
– Тьфу ты, – в сердцах бросил Ульянцев, засовывая телефон в карман, – ведь собирался сегодня отгул брать за сутки! Говорил вчера, что только санкцию у судьи получит – и все! Так нет, неймется ему, не может отдыхать, как человек.
Поехали!
– Куда? – не понял Роман.
– Куда-куда… К Баглаеву. Отчитываться о наших феерических успехах.
После такой характеристики романтичный и влюбленный в свою профессию Роман Дзюба ожидал встретить следователя, столь же преданного делу и мыслящего так же, как и сам оперативник. Увидев перед собой атлетически сложенного русоволосого мужчину лет сорока, с приятным лицом и располагающей улыбкой, Роман укрепился в своих надеждах.
И разочарование его было тем сильнее, чем больше он убеждался, что Тимуру Ахмедовичу, по сути дела, не важно, кто на самом деле убил Михаила Болтенкова. Ему важно было оказаться правым. Во всяком случае, именно так показалось Дзюбе после встречи с Баглаевым, который, как выяснилось, получил санкцию на заключение Ламзина под стражу и потому был чрезвычайно доволен, когда Федор Ульянцев в подробностях рассказывал о свидетелях, готовых дать показания о том, что Ламзин угрожал убить Болтенкова.
А когда Роман осторожно высказал сомнения в виновности Ламзина, следователь оборвал его довольно безапелляционно. Это подействовало на Дзюбу как удар хлыста, он мгновенно встал на дыбы.
– Вы провели обыски в четырех местах, плюс машина Ламзина, уже пять. И ничего не нашли! Ни оружия, ни перчаток, ни одежды со следами пороховых частиц.
