Антон посмотрел на часы: времени достаточно, чтобы подтянуть самые «горящие» хвосты по остальным делам и с завтрашнего дня плотно подключиться к убийству тренера. Нехорошо получается: он же сам выступил с инициативой организовать перевод Ромчика Дзюбы из округа на Петровку, убеждал Кузьмича, что Ромка, несмотря на молодость, очень толковый и справится с работой, а теперь выходит, что бросил парня без поддержки. Если Дзюба накосячит, то Кузьмич спросит с него, старшего опера Антона Сташиса, дескать, твой протеже – ты и отвечай.
Так что надо постараться за сегодняшний день сделать как можно больше и завтра уже заниматься Болтенковым и прочими фигурантами из мира фигурного катания.
Он еще раз посмотрел на часы и позвонил Эльвире, няне своих детей.
– Как там дела у нас? Все в порядке?
Разумеется, все было в полном порядке, как и всегда.
– До которого часа вы сможете меня подождать?
– Я сегодня никуда не тороплюсь, – ответила няня, – могу остаться ночевать, если нужно.
Отлично! Второй звонок – Лизе:
– Я освобожусь часов в девять вечера. Ты как?
– Приедешь? – с надеждой спросила девушка.
– Приеду, – пообещал Антон.
Ему не нравилось, что она просила называть себя Лизой, Антону куда милее было мягкое переливчатое «Лиля» – имя, которым она представилась при знакомстве полгода назад. Но уже на первом свидании она строго попросила Лилей ее больше никогда не называть. Только Лизой. Антон нехотя подчинился, хотя причин такой просьбы не понимал.
Он вообще многого не понимал в этой красивой девушке, с которой ему так нравилось спать, но на которой он почему-то совершенно не хотел жениться.
* * *Весь лист плотной рисовальной бумаги уже покрыт бесформенными пятнами масляной пастели, осталось нанести последнее. Он задумался: какой цвет выбрать? Для этой картины он в качестве основного придумал резкое сочетание глубокого изумрудно-зеленого с холодным бледно-розовым, а дополнительными цветами для пятен меньшего размера хотел бы сделать что-то мягкое, нежное, чтобы передать свое сегодняшнее настроение.
Глубокий зеленый – цвет депрессии, холодный розовый – равнодушия, но ведь жизнь не состоит только из собственного горя и равнодушия к нему со стороны людей, в ней есть пусть маленькие, пусть случайные и короткие, но мгновения тепла, понимания, сопереживания. Жизнь не черно-белая, она многоцветная, в этом художник был убежден твердо.
