Правда, не алкоголик, наговаривать не стану, до алкоголизма он еще не допился, но поддает крепко. Ефимова к нему приходила, просила повлиять на соседей, чтобы участок продали. Знаешь об этом?
– Знаю, – кивнул Антон.
– А о том, что после продажи участка она к нему снова приходила, наверняка не знаешь, – удовлетворенно улыбнулся участковый.
– Не знаю. А зачем она приходила?
– Просила никому не говорить, за какую сумму она на самом деле выкупила этот участок. Она же знала, что Маклыгины с дядей Борей дружат, значит, ему расскажут, но сами-то они участок продали – и привет горячий, больше здесь никогда не появятся, а дядя Боря останется, и если что – он правду знает.
Антон примерно представлял себе, что сейчас услышит, но все равно спросил:
– И какова эта правда?
– А такова, что Ефимова заплатила намного меньше, чем предлагала до пожара. Другое дело, что и этой суммы Маклыгиным хватило, чтобы улучшить жилищные условия, но если бы она расплатилась по-честному, они бы в центре Москвы сейчас жили, а не возле МКАДа.
Ты хоть представляешь, сколько у нас в Раздорах сотка стоит? Немыслимые деньги! Вот потому я и говорю, что она жадная. Воспользовалась чужим несчастьем, не постеснялась. Но при этом же еще хотела лицо соблюсти, репутацию не потерять, вот и попросила дядю Борю говорить всем, какая она хорошая и порядочная. Не бесплатно, само собой. Ну, дядя Боря хоть и выпивоха, но деньги отрабатывает честно. Всем тут поет, какая Ефимова замечательная. Ты ж понимаешь, с тех пор, как ее убили, ты тут не первый пасешься.
И ФСБ у нас всех перетрясли, и опера, что наши, местные, что ваши, с Петровки, УЭБовцы. А только, кроме дяди Бори, им и поговорить-то не с кем было, Ефимова с местными жителями вообще не общалась, это ниже ее достоинства, а с теми, кто купил здесь участки, еще познакомиться толком не успела, она же только строилась, здесь не жила. С Маклыгиными познакомилась, потому что участок их хотела купить, да с дядей Борей, поскольку он с ними дружит и может повлиять. Так что здесь никто ничего про Ефимову не знает, а тот, кто знает, я имею в виду дядю Борю, тот врет.
Антон внимательно смотрел на участкового и по некоторым движениям глаз и губ понял, что тот хочет что-то сказать, но не может решить, нужно ли это делать. В общем-то именно этого Антон и добивался, чтобы проверить свои подозрения. Осталось только чуть-чуть подтолкнуть…
– Ты, похоже, совсем не удивился, когда случился пожар, – заметил он негромко."
"Лицо участкового непроизвольно дернулось.
