– Отправишься ты вновь со мной в битву, пернатый друг, – Хаджар протянул к кронам руку.
В отличии от адептов, населявших Семь Империй, Хаджар не забирал силу у Духа. Он не “заставлял” его биться на своей стороне, не использовал как бездумный и бездушный инструмент.
Нет, обученный орками, осознавший очертания Пути Предков, которые бились со своими Духами бок о бок, Хаджар всегда призывал Кецаля на битву.
И если тот соглашался, то Хаджар отдавал Духу свою силу. А тот, в свою очередь, расставался с собственной. И в таком постоянном, непрерывном обмене, они находили гармонию и мощь их союза утраивалась.
Взмахнув прекрасными крыльями, Кецаль огласил бескрайние травяные равнины пронзительным:
– Простой Дух-Зверь, – засмеялся Брустр. – Я ожидал от тебя, Орун, чего-то более… грозного.
– Приглядись внимательно, Брустр, – Король Эльфов указал на раскрывшую позади юноши крылья птицу. – Разве ты когда-нибудь видел Духов таких размеров?
Глава Хищных Клинков и хотел возразить, но не мог. Он действительно никогда не видел, чтобы чей-то Дух-Зверь был настолько огромным.
И, кроме того, стоило ему распахнуть крылья, как по озерной глади прошла мелкая, едва ли заметная рябь.
Но даже так – это было невероятно и практически невозможно.
Только в самых старых легендах, настолько старых, что они упоминались лишь в запретных для народа хрониках эпохи Ста Королевств, присутвовали какие-то намеки на героев прошлого, чьи Духи могли влиять на реальность.
Чем, ко всем демонам, Орун занимался с этим простолюдином на проклятой Горе Ненастья?!
– Боги и демоны…
– Что это такое?!
– Разве духа возможно так использовать!
И лишь Великий Мечник, видя происходящее, наконец улыбнулся.
– Я собирался припасти этот козырь до финала Турнира, но что поделать.
Хаджар, благодаря тысячам битв на грани жизни и смерти, всегда чувствовал, когда он мог позволить себе не сражаться в полную силу, а пытаться чему-то научиться в ходе сражений.
Сейчас же все его инстинкты буквально кричали о том, что если он не воспользуется всем, чем только можно, то создание из тени прошлого Горшечника не оставит от него и воспоминания.
То, что он применил в своей первой атаке, было лишь приветственной пощечиной. Толчком, которым дворовые ребята начинают свою потасовку.
Хаджар поднял руку.
Кецаль, издав очередной протяжный “Кья”, обвил запястье хвостом, а затем вспыхнул синим пламенем и завис над ладонью сферой энергии.
Хаджар провел левой ладонью над клинком и на черной поверхности меча появился узор.
