Дархан полностью проигнорировал завуалированное оскорбление. Вместо этого он лишь продолжил смотреть на небо.
– Я сказал, что не могу спасти его, но могу – тебя.
– Да? И каким же образом?
– Ты знаешь каким, мой потомок. Весь твой род, все поколения были порождены лишь для того, чтобы однажды помочь мне освободиться с Горы Черепов и исполнить цель. Не отягивай попусту этот момент. Зачем страдать, если я предлагаю тебе блаженство.
– Обычно блаженство мне предлагают шлюхи в борделе, – попытался в очередной раз пронять Врага оскорблением, но не получилось.
Надо же – а раньше его было довольно не трудно вывести из себя. Хотя, оставался еще козырь в словесном рукаве Хаджара. – И, не знаю как для тебя, Черный Генерал, но для меня – смерть не есть блаженство.
Хаджар ожидал чего угодно, вплоть до безумной попытки осколка Врага убить своего носителя, но… нет. Первый из Дарханов как сидел, прислонившись к камню, так и остался там сидеть.
Он проигнорировал даже упоминание его, данного при создании богами, имени.
Прежде, стоило только упомянуть “Черный Генерал”, как Дархан тут же выходил из себя.
Для него это было сродни мельтешащей тряпки для быка.
– Я не предлагаю тебе смерть, Хаджар. Лишь блаженный сон, который я для тебя создам. В нем ты можешь быть кем угодно и… с кем угодно.
– Заманчиво, – протянул Хаджар. – но, прости, нет. У меня у самого есть цели и планы. А подобной чушью, если честно, меня уже искушали все, кому не лень. Боги, демоны, фейри, духи, я уже и со счету сбился.
Дарахн слегка улыбнулся. Как-то, даже, слегка горделиво, что ли… если, конечно, Хаджару не показалось.
– Тогда мы оба умрем, – стоически заметил Черный Генерал. – И раз уж нам суждено сегодня закончить совместное путешествие, то сядь рядом, славный потомок. Давай немного поговорим.
– Мне не о чем с тобой разговаривать, Враг.
На какое-то время долина погрузилась в тишину. Даже ветер стих.
– Это не очень-то вежливо, с твой стороны, так говорить с предком.
Когда ты умрешь, то в доме праотцов тебя встретить и частичка моей сути.
– Возможно, – не стал отрицать очевидного Хаджар. – но если бы дети, каждый раз, походили на отцов – мир бы умер еще до тог, как ты сам появился на свет.
Дархан только пожал плечами.
Хаджар же, прикрыв глаза, начал постепенно возвращаться в реальность. В мире душе время текло иначе и, за те несколько минут, что они беседовали с Дарханом, в реальности миновала всего доля мгновения.
