Но уже успел сменить свои одежды и о ранах Ректора можно было судить только по кровавым контурам, проступавшим сквозь его простое, но качественное мужское платье старого образца.
Ветвь, превратившись обратно в трость, он упер под кадык Оруну.
– Если бы я захотел стать Безымянным, – прохрипел все еще скалящийся и силящийся поднять мечи, Великий Мечник. – то я бы сделал тебя, старик.
– Если бы я был на пять тысяч лет моложе, мальчишка, то ты бы даже меча обнажить не успел, – без надменности, лишь только с сожалением, вернул усмешку Ректор.
– Ты нарушил законы Дарнаса, Орун. И, может Император и готов смотреть на это сквозь пальцы, но не я. Ты оскорбил дом, в который я принял тебя – обогрел и дал приют. А ты плюнул мне в лицо.
– Ага, – Орун, левый глаз которого заплыл и закрылся, сплюнул кровью под ноги старику. – Люблю я это дело, – затем, с трудом, он повернулся к Хаджару. Силы мечника настолько ослабли, что щит вокруг его ученика пропал. – Ты это, не серчай, ученичок. На том свете свидемся – выпьем холодной, наемнической браги.
Еще споем…
Глава 823
– Дархан! – Хаджар, стоя на холме, около камня и невысокого дерева, в кронах которого спала птица Кецаль, кричал куда-то в небо. – Дархан!
Дул ветер. Он озерными волнами качал высокую траву, раскинувшуюся в этом иллюзорном мире души до самого горизонта.
– Дархан! – вновь, во всю мощь “легких” закричал Хаджар.
Он знал, что из-за яда сестры Короля Эльфов, Враг не мог появиться ни в его сознании, ни в мире душе. Но чтобы не произошло в Пустошах – то событие изменило статус кво.
Возможно это было связано с Наследием, которое Дархан заставил принять, чтобы потому самому его же и использовать.
Чтобы это не поменяло в том, насколько сильно яд ограничивал влияние Дархана на душу Хаджара, но теперь тот мог появляться здесь.
Видимо – не всегда. С большими перерывами, но мог.
– Не в моих силах спасти его, мой потомок.
Хаджар обернулся. Сперва он даже не узнал того, кто стоял у него за спиной. В первые их встречи, Враг появлялся в виде большого, черного ворона.
Затем, получив больше силы (неизвестно откуда) трансформировался в тень, завернутую в плащ, сшитый из тьмы.
Чуть позднее, в Пустошах, уже другой осколок его собственной души, поглощенный Дарханом, предстал в образе дряхлого старика.
Оно и не удивительно – тот осколок прожил сотни эпох, запертый внутри древней сокровищницы, принадлежащей самому Дархану.
Он использовал её в качестве тренировочной площадки. Заманивал туда наивных, ищущих силы адептов.
