Не люблю ждать.
Я оглядываюсь, замечая практически рядом с собой длинный металлический пилон. Он не особо вписывается в охотничий интерьер, но, видно, был слишком необходим хозяину дома.
Ноги и вовсе перестают меня слушаться. Не помню, чтобы со мной хоть раз случалось такое. Но я пытаюсь как-то абстрагироваться от происходящего – нужно заставить тело немного поработать во благо моего будущего.
Прислушиваюсь к красивой мелодии. Она, действительно, прекрасна. Не то, что зверюга, раскинувшийся на диване.
Не могу сказать, что жуткий шрам портит его, но на общее впечатление сильно влияет.
Высокий, плечистый – мужчина только своими габаритами наводит ужас. От него исходит животная сила. Грубая. Неотесанная. Заставляющая душащий страх клокотать в горле.
Он настоящий самец. Хищник. Охотник. Вот только такая мощь пугает до игл в пояснице.
Недлинные темные волосы, густые брови и такого же цвета короткая борода. Не люблю бороды, но зверюге ужасно идет. Отлично дополняет его жуткий образ.
Но все же, я не могу не обращать внимания на то, что сильное мужское начало заставляет мою женскую сущность реагировать на него.
И реагировать неправильно.
Все происходит на каком-то животном уровне, и в моей голове, разуме цивилизованного человека, никак не укладывается.
И обычно я вовсе не живу инстинктами. Иначе бы давно потеряла то, что храню для того самого. Единственного и любимого. Разумность и самоконтроль – то, что всегда управляет моей жизнью.
Вот и сейчас я пытаюсь хоть как-то контролировать ее.
Берусь за пилон, и прокручиваюсь вокруг него.
Закрываю глаза.
Главное, не видеть. Не видеть монстра перед собой.
Пара нехитрых оборотов вокруг шеста, и я хватаюсь за него обеими руками.
Музыка быстро успела захватить мое сознание. Я люблю музыку. Слушать. Петь. Танцевать. Отдаваться невидимым волнам без остатка. Они проходят под кожу, и я уже не могу контролировать нашу связь.
Главное не открывать глаза… Не видеть…
Слегка подтягиваюсь на руках и завожу правую ногу за пилон.
Закручиваюсь, поджимая ноги.
Понятия не имею, как у меня это получается.
Спускаюсь до тех пор, пока почти не касаюсь пола. Потом меняю руки и проделываю все то же самое, только в противоположную сторону.
Я расслабляюсь как могу, потому что, если не справлюсь с задачей, бандит будет недоволен. Он сказал, что найдет мне другое применение, чего бы совсем не хотелось. Кажется, танец, пусть и такой специфический – не самое страшное, что могло бы со мной случиться.
