– Я уже начинаю жалеть, – предупреждает он, и в этот самый момент тугие путы на моих запястьях исчезают.
Наконец, могу выдохнуть. «Он просто пытался освободить меня… просто освободить…», – уверяю сама себя, чтобы вернуть спокойствие.
То же самое громила проделывает с моими ногами. Кабельная стяжка рвется под натиском острого лезвия.
– Вот думаю, стоит ли освобождать твой рот?! Ты намного привлекательнее, когда молчишь.
Кончик лезвия проходит по серой полоске. Я от страха зажмуриваю глаза. Обещаю себе, что этот урод за все ответит.
Мне только нужно потерпеть.
Жгучая боль – и мой рот оказывается на свободе. Я быстро ощупываю губы, что до сих пор болят от клейкой ленты.
– С сортиром, думаю, разберешься. Не маленькая уже."
"С этими словами горилла отходит от тачки в сторону магазинчика.
Неужели, просто оставил меня? Решил, что не сбегу?
Я не верю в то, что этот мужчина глуп, поэтому не решаюсь пока бежать. Плана нет, а если меня поймают – то последствия могут быть намного плачевнее, чем то, что есть сейчас.
И теперь, с более трезвой головой, я отлично это понимаю.
Я не спешу покидать салон.
Мне хочется отдышаться и хоть немного прийти в себя.
Лодыжки и запястья ноют. Я решаю чуть растереть их прежде, чем отправиться по нужде.
Наконец, выхожу на прохладу ночной улицы. Наклоняюсь, чтобы помассировать ноющие щиколотки.
– Вот это цыпочка, – с присвистом говорит кто-то позади меня. – По-моему, она хочет немного прокатиться.
Следом летят одобряющие реплики других особей мужского пола.
Мое сердце летит вниз. Уши закладывает. А как только я собираюсь выпрямиться и повернуться, чтобы посмотреть на незнакомцев, кто-то хватает меня за бедра и резко притягивает к себе.
Глава 5
Злата
Внутри все цепенеет.
Если я скажу, что мне неприятно, это не передаст даже одной сотой того, что я сейчас чувствую.
Несмотря на это, мне удается выпрямиться и вырваться из лап какого-то, потерявшего берега, урода.
Перед собой я вижу группу парней примерно моего возраста. Они прилично одеты и, сразу видно, высокого о себе мнения.
– Эй, крошка, не ломайся. Я же только покатаю. Еще ни одна баба от моего коня не отказывалась, – лыбится мажор, а другие, довольные тем, что он сказал, в унисон что-то поддакивают. – Триста восемьдесят лошадок. Тебе понравится.
В последний момент он кивает в сторону низенького Порше, из которого на приличной громкости орет музыка. И как я раньше его не заметила?!
Рядом с ним стоит еще одна машина, не менее дорогая.
