— Думаешь, я не в силах уехать от мамы, которая считает своим долгом учить меня жить? От родственников, которые суют нос не в свое дело и укоризненно цокают языками только потому, что мужчина, с которым я встречалась четыре года, бросил меня? От их жалости, потому что я связалась с человеком, которого все они не выносят? Ты об этом просишь?
Его улыбку она ощутила, а не увидела.
— Вообще-то да, именно об этом я и прошу. Да, мы плохо знаем друг друга, но мы почти не ссоримся, и у нас так много общего.
— Не ссоримся, конечно, — разве что из-за еды и законного права пролежать бревном три часа кряду перед телевизором, вместо того чтобы обливаться потом в тренажерном зале.
И потом…
Майк засмеялся, Сара провела ладонью по его плоскому твердому животу. Ей ужасно нравилось прикасаться к этим сильным мышцам.
Повернувшись на бок, он подпер голову ладонью.
— Но в важных вопросах у нас не бывает разногласий.
— В каких именно? В том, что ты считаешь, что я каждую минуту должна выполнять твои распоряжения? — невинно уточнила Сара.
— Я говорю о действительно важных вещах — например, о музыке.
— Ты любишь оперу, а я…
Он прервал ее поцелуем, и она обняла его за шею. Майк отстранился и заглянул ей в глаза.
— Ты хочешь уехать со мной в Форт-Лодердейл и посмотреть, получится ли у нас семья?
— Да, — не раздумывая, подтвердила она. — Очень хочу.
Он снова поцеловал ее — так, как еще ни разу не целовал. Страсть вспыхнула между ними с первой секунды, они занимались любовью на всех поверхностях, во всех положениях, какие позволяли им гибкость Сары и мускулы Майка.
Но этот поцелуй был совсем другим. В нем ощущалась не только страсть, но и стремление к чему-то большему, чем они давали друг другу до сих пор. Они забыли о том, что в этом городе Сару повсюду окружают знакомые и родные, забыли о былых победах Майка и остались одни на свете. И стали единым целым.
Майк осторожно прервал нежный поцелуй, отстранился и отвел со лба волосы Сары, вглядываясь в ее лицо так, словно хотел навсегда запомнить каждую черточку.
Сара замерла. Неужели он скажет три коротеньких слова, которые ей так не терпелось услышать?
— Ты знаешь, Сара…
— Да? — шепнула она, в предвкушении затаив дыхание.
— Я видеть не могу посуду, которую ты выбрала.
— Что?!
Он перекатился на спину.
— Ненавижу эти дурацкие тарелки в цветочек. Сара приподнялась на локтях.
— Это же «Виллерон и Бош», они великолепны! — Она поцеловала Майка в шею.
Майк расстегнул брюки."
"— Мне все равно, какой они фирмы.
