Под нами словно поселились ядовитые змеи.
К счастью, Черную Бездну мы больше не видели. Как и предрекал Дайомедес, живший в трюме со своими хозяевами, чудовище больше не поднималось на поверхность моря.
На третий день нашего путешествия слег капитан.
Федор Апраксин подцепил какую-то странную лихорадку и передал управление «Арканумом» мне. Матросы не возражали. Сам он почти не покидал своей каюты, все время проводя в постели. Среди нас не было лекарей, но Дайомедес сказал, что у его хозяев есть с собой особые лекарственные травы.
Из них он варил какие-то снадобья и давал их Федору, но улучшений в состоянии капитана мы пока не наблюдали.
Горгониды постоянно держали Дайомедеса при себе, мы виделись с ним лишь на закате и восходе. В трюм никого не пускали, и мы понятия не имели, что там происходит. А ведь кроме Дайомедеса там содержались и другие люди…
Несколько раз мы заходили в разные порты по пути нашего следования. Пополняли запасы провизии и пресной воды. Я неоднократно говорил с Федором, сидя у его постели.
Мы же планировали высадить наших попутчиков на каком-нибудь острове либо материке. Но теперь Апраксин не желал этого.
– Мне становится легче от их отваров, – говорил он. – Пока не встану на ноги, лучше нам с ними не расставаться…
– Не собираешься же ты везти их до самого дома? – удивился я.
Апраксин не ответил на мой вопрос. Он метался на постели, страдая то от сильного жара, то от холода. Пришлось пока отложить разговор.
Зато Дайомедес оказался отличным собеседником. Его познания во многих областях науки поражали меня.
Кроме того, он оказался весьма искусным механиком. Однажды он увидел в моей каюте небольшого механического таракана, которого я сделал на потеху морякам. Я собрал эту игрушку из нескольких пружин и шестеренок от старых поломанных часов. Она передвигалась по столу, быстро перебирая стальными лапками и кувыркаясь. Дайомедес признался, что у своего народа тоже слыл изобретателем. Он работал в кузнице и создавал механизмы для разных нужд. Мы много разговаривали с ним, и в нем я ощутил родственную душу.
Он мог многому меня научить.
– Что означает твое имя? – однажды спросил я его.
– Дайомедес – «Хитрость Зевса», – последовал ответ.
– Отлично тебе подходит, – рассмеялся я. – У тебя пытливый ум и хорошо развита смекалка. Думаю, мы могли бы стать хорошими друзьями.
– Я тоже так думаю, Иван, – согласился он, – но только не в этих обстоятельствах. Что планирует твой капитан?
– Пока он ничего мне не говорит, – признался я.
