Вырвала душу и перемолола все кости. Не могу смотреть на неё без желания сжать в руках до хруста, пока не закричит, не взмолится. Ещё с того самого вечера, когда Рёмов решил, что он круче и отпинал меня с толпой своих миньонов. С ним-то мы разобрались уже, а вот с бестолочью…
Как только хватило тогда ума в моей отбитой башке не завалиться к ней. Ведь не ожидал, что откроет, а она открыла. И смотрела на меня своими огромными невинными глазами. Ожидала сказку.
Только я ни черта не принц. И не в сказку мне хотелось играть.
Но тогда я вдруг понял, осознал, что не хочу причинять ей боль. Не хочу калечить её психику собой. Она же, наверняка, ещё невинная, а я не мог дать ей её романтическую мечту о первом разе. Сделал бы всё так, как привык, как нравится. А это не для неё.
Но с тех пор она из башки не выходит. Сидит там так плотно, что иногда волосы на голове рвать хочется. Ирка старается, из кожи вон лезет, а я ловлю себя на том, что меня кроет отторжением.
И сейчас бестолочь стоит и смотрит, а в глазищах столько печали, что мои предохранители начинают барахлить.
Руки сами сжимаются в кулаки в карманах брюк, когда я молча прохожу мило, цепляясь за её одуряющий запах. Это не просто духи. Это она с каплей духов. Её запах преследует меня ещё с того момента, как я учуял его на кухню в тот день, когда пытался извиниться. Сводит с ума, заставляя как наркомана желать ещё и ещё.
Я как долбаный вампир из сопливой саги хочу выпить её всю, хочу утонуть в аромате её кожи и волос, хочу сожрать целиком, вместе с маникюром и платьем.
Но я уже всё решил. Ей не место в моей жизни, а мне – в её.
Пусть живёт на светлой стороне.
Слава Богу, мне не придётся ехать с ней в одной машине. Карета Должановых уже ждала у ворот, а Ромыч махал мне в открытую заднюю дверь.
– Лёха, шевели батонами! Мне надо ещё кое за кем смотаться.
Я запрыгнул в салон белого здоровенного «корабля» Должановых, принимая приветственно протянутую ладонь друга. Меня никто не провожал. Батя приедет на торжественную часть, а Наталья занята бестолочью.
Да и на хрен надо, чтобы она провожала.
– А сестричка где?
Как-то пару недель назад после тусы я рассказал парням о завязанных на узел кишках из-за бестолочи. Макс промолчал, а Ромыч так и не понял, почему я не могу попробовать её и успокоиться. Но шпильки ширять не стал, хотя я ожидал. Это же Должанов. Он сам не пойми что крутит с Ирландо. И тут ещё стоит подумать, на кого ставить, кто из них кому первым рога обломает.
