Разве что…
– Она была из магов, да? – После случившегося папа даже упоминать о беглянке запретил. Даже думать. И я не заговаривала о ней даже с няней, только сейчас преодолела какой-то внутренний барьер и осмелилась.
– Ни разу не видела, чтобы она колдовала, – покачала головой Мерседа. – Но госпожа Асторья точно из необычных была.
Я взяла из рук няни вещи и начала одеваться.
– В каком смысле?
– Глаза у нее иногда блестели, как драгоценные камни, – принялась вспоминать старая гномка. – И… может, это просто совпадение, но Гвуны, вся семья, переживали тогда плохие времена.
Их шахты давно оскудели, многим ювелирам они были должны, почти никто не хотел иметь с ними дел, и порой даже рабочим платить было нечем. Потому старшее поколение и спихнуло это на твоего отца, себе оставили только несколько магазинов, которые более-менее еще держались на плаву.
Подловато. С другой стороны, чем не проверка для наследника?
Я влезла в тонкую белоснежную сорочку, которая на этот раз была моего размера, бросила косой взгляд в зеркало и не без удивления отметила, что и у этой моей фигуры есть какие-то формы.
Непривычно, но… пожалуй, не так уж все и плохо.
Тем временем няня продолжала рассказ:
– А как он из одной из своих поездок твою маму привез, сразу и шахты заработали, и алмазов там стало столько, сколько никогда не было, и деньги появились, партнеры новые нашлись… Когда ты родилась, они были уже сказочно богаты. Ох, и взбесилась родня, когда Милохор отказался вернуть старикам бразды правления! Они несколько лет не разговаривали.
Штаны непривычно льнули к ногам, но я решила не обращать на это внимания. Дальше пришла очередь удлиненной блузы, потом – короткого пиджака с жемчужными узорами.
– Ох, и любил он ее… – Няня прижала кулачки к пышной груди, взгляд ее стал мечтательным.
– Если бы он иногда отрывался от дел и уделял ей немного внимания, может, мама сейчас была бы здесь, – буркнула я себе под нос.
Странно, но маму я не возненавидела. Первое время очень скучала и плакала каждую ночь.
Потом боль от потери превратилась в какое-то горькое чувство. Было обидно, что она сбежала, и еще обиднее, что не взяла меня с собой. Но с годами все затихло, а в памяти остались только руки, которые нежно гладили меня по волосам, и голос, читающий сказки перед сном каждый вечер."
"– Милохор на руках ее носил, – отмахнулась Мерседа. – Каждый вечер домой с подарком приходил. Но ей все это было в тягость… Бывало, он ее поцелует, а ее прямо передернет.
