"
"Ежедневные манипуляции с внешностью не имели к предстоящему побегу никакого отношения. Просто лет в двенадцать я жутко переживала, что становлюсь совсем не похожей на сверстников. Они все были коренастые, пухленькие, румяные, а я… Я вбила себе в голову, что папа меня поэтому не любит. И девчонки, с которыми мы с детства были дружны, вдруг начали сторониться. Нет, меня ни разу не обидели, просто почти перестали замечать.
Тогда мы с Мерседой придумали постепенно сделать меня «как все». Чтобы преображение не показалось подозрительным, сперва накладки использовали небольшие, но к нужному возрасту у меня тоже «выросли» бока, грудь и бедра, округлились и разрумянились щеки, даже красивая ямочка на подбородке появилась.
Но собственное тело подложило мне другую свинью – рост. Сейчас-то я прекрасно понимала, что он, как и вообще вся внешность в целом, не имеет никакого отношения к тому, что прежние подружки исчезли из моей жизни давно и прочно, а отец так и не стал близким. Но хитрые манипуляции с обликом я все равно производила каждое утро.
Иногда использовала накладки, чаще вся обмазывалась мазью. Просто уютнее себя чувствовала, если почти не выделялась на фоне других гномок. Только выше была, но мне простительно, я же полукровка.
Сейчас же, пока няня извлекала из шкафа дорожный костюм, из зеркала на меня взирала совершенно незнакомая особа. В последние годы я не смывала мазь даже на ночь, будто старалась вытеснить из памяти настоящую внешность… и правда забыла.
Эти высокие скулы, маленький узкий подбородок, непривычно яркие губы были мне совершенно не знакомы. Про фигуру, на которой балахоном обвисло платье, вообще молчу. Лишь глаза и волосы остались прежними. Но первые выглядели как-то иначе без пухлых щек, а вторые гномки никогда не носят распущенными, я же теперь намеревалась только так и ходить.
Поразительно, как меняет внешность новая прическа.
Но куда важнее сейчас то, что даже если меня найдут – вряд ли легко узнают.
Если только… Требовалось прояснить один важный момент.
– Скажи, я похожа на маму? – И повернулась к няне, чтобы она лучше могла рассмотреть.
На морщинистом лице показалась умиленная улыбка.
– Еще и как! Такая же красавица. Только она, когда появилась здесь, лет на десять старше была.
Ого… Это мне сейчас девятнадцать, а ей, получается, целых двадцать девять было, когда она за папу вышла? Странно. Женщины редко остаются свободными так долго.
