– Я знаю, что кожа воспаленная и сегодня тебе будет больнее, – тихо проговорил крестный, нежно поглаживая округлую ягодицу. – Но количество ударов я уменьшать не буду, – дождавшись, когда Женя кивнет, Макс продолжил: – Ты должен понять, что в первую очередь твои ощущения зависят от тебя самого. Постарайся не сопротивляться боли, принять ее и пропустить через себя. Понять. Я дам на это время.
Для юноши прозвучавшие слова были более чем загадочными, но он все равно кивнул с задумчивым выражением лица. Крестный отошел, убрав руку.
Знакомо звякнула пряжка ремня. Легкий свист прорезал воздух и кожу опалила боль. Как бы Женя к ней ни готовился, из глаз все равно посыпались искры. Он прикусил губу и крепко зажмурился.
– Не зажимайся, – прозвучал резкий, властный голос из-за спины, заставив вздрогнуть. – Дыши ровно и не подавляй крики.
Новый удар был таким же болезненным, как и предыдущий, но на этот раз Женя постарался сделать, как ему велели. Вместе с громким криком организм расслабился и перестала кружиться голова.
Боль дошла до самого мозга и затихла.
– Молодец, – похвалил Макс и снова ударил.
Ремень опускался на ягодицы с определенным интервалом, давая время вздохнуть полной грудью. Конечно, парень не почувствовал колоссальных изменений, боль не стала наслаждением, а слезы по-прежнему катились из глаз, но вытерпеть было вполне реально. На этот раз Макс не молчал, чем удивил крестника: он направлял, хвалил и поддерживал. На последних ударах его уверенный голос растворился в шуме крови в ушах.
Ягодицы горели огнем и с каждым ударом все сильнее. Перед глазами плыло. Подсознание подсказывало, что нужно что-то сделать, какой-то последний шаг. Отпустить себя, чтобы стало все кристально ясно. Но в душе поселился страх, что после этого шага под ногами окажется пропасть, и попав в нее однажды, не выберешься никогда. Продолжая глубоко дышать, крепко зажмурив глаза, Женя не сразу понял, что порка закончилась. Только когда на его плечи лег плед, удерживаемый теплыми руками, парень открыл глаза.
– Вот и все, – прошептал Макс, быстро отстегнул цепи от наручников и прижал крестника к себе.
Женя не стал сопротивляться. Он уткнулся в твердую грудь, продолжая тихо плакать. Почему стало так спокойно на душе, хоть тело и горело от боли? Почему он не противится объятиям человека, который мучит его на протяжении недели? Почему позволяет вести себя в неизвестном направлении? Стоп. Они идут? Женя открыл глаза и увидел перед собой ступени на другой стороне бассейна.
