Женя безмолвно хлопал глазами, представляя, как он это делает в присутствии крестного, и понял, что не сможет, даже если тот отвернется. Пришлось сжать зубы и выдавить:
– Я передумал.
– Тогда займемся воспитательной частью? – задорно осведомился Макс.
– Что ты собираешься делать? – с замиранием сердца спросил Женя.
– То, что нужно было сделать уже давно. Поворачивайся лицом к стене.
В руках Макса волшебным образом оказались вторые наручники. Он ловко защелкнул их на трубе и посмотрел на крестника. Женя ударил по протянутой к нему руке и попытался увернуться, но только причинил себе боль, дернув закованную руку.
Макс не стал уговаривать парня и насильно приковал к лестнице.
– Только попробуй прикоснуться ко мне! – закричал Женя, пытаясь рассмотреть за спиной крестного.
Тот тихо и, как показалось парню, зловеще засмеялся. Звякнула пряжка ремня на джинсах, и в груди у Жени похолодело. Задергавшись сильнее в своих оковах, парень отчаянно запищал, выкручивая шею. Остановил эти трепыхания не сильный, но ощутимый шлепок по ягодицам, и он замер с широко открытыми испуганными глазами.
– Успокойся! – громко сказал Макс. – Не нужна мне твоя задница. Я никогда не интересовался малолетками. Кстати, родители твои долетели хорошо и уже устроились в гостинице. Друзьям я твоим рассылкой отослал сообщение о том, что ты отправился вслед за ними. А телефон твой упал в унитаз."
"Это был конец нормальной жизни и начало неизвестности. Туманов все предусмотрел, и Женя почувствовал обреченность.
Он в собственном доме оказался в ловушке, полностью в распоряжении этого психа.
– Слушай меня внимательно, Женя: будет больно, но ты не задерживай дыхание и громко кричи. Постараюсь бить не сильно, – объявил Макс.
Крестник ничего не успел сказать в ответ или вообще что-либо сообразить, как на его ягодицы один за другим посыпались удары. Парень не сдерживался и, как было велено, вопил во все горло. Макс действительно старался бить не сильно, но делал это с оттяжкой, чтобы мальчишка запомнил надолго.
Он отсчитывал удары, отринув все чувства, и старательно отводил глаза от стремительно розовеющих соблазнительных окружностей. Но тело вело себя по-своему, оно эгоистично знало, что доставляет удовольствие мозгу, и реагировало соответственно. Женя захлебывался слезами и воплями, молил прекратить и сделать все, что захочет Макс, только его крестный продолжал охаживать непривычные к наказанию ягодицы ударами и прекратил, лишь отсчитав двадцать пять раз.
