Уж не знаю чем, но Денис ей не нравится с первой минуты их знакомства. В его присутствии, она вся подбиралась и шипела не хуже дикой кошки, – ну поиграла немного, для здоровья, для лишения девственности, а то ее наличие в твоем возрасте было уже просто неприличным, но и хватит. Пора и честь знать. Он, конечно, первый парень на деревне, но есть в нем что-то… В общем поверь мне на слово, подруга! Как великой ведьме великого узбекского народа! Пованивает он…
– Хуня!!! – возмутилась я.
– Ну припахивает. Подумаешь, не так выразилась, нисколько не смутилась она.
– Во-первых, никакая ты не ведьма! Во-вторых, условно чистокровная узбекская родословная изрядно разбавлена тентурийской! А в третьих, Хуня, милая, я искренне не понимаю, почему ты всегда говоришь плохо о человеке, которого я люблю! Мне же это неприятно. Я люблю вас обоих, а вы все время ссоритесь.
– Алевтина, вот ты такая умная, но все же дурочка, – выдала Хунька, – ну кака така любоф? Ты просто очень ответственная и порядочная, а я не удивлюсь, если Истархов твой за твоей спиной шашни крутит.
– Хуня! – окончательно разозлилась я.
– Ладно, ладно! – примирительно подняла вверх руки подруга, – давай поговорим на другую тему. Как тебе белобрысый ректор? Красавчик! Конфетка! А голос! Алька!!! Я чуть в трусы не написала от восторга.
– Белобрысый, остроухий, эльф, – резюмировала я.
– Эльф? – недоуменно уставилась на меня Хуня, – Эльф… А Саурон… гномы с волосатыми ножками отважные клыкастые парни? А что, похож.
Мы рассмеялись, дошли до ее манерного бирюзового флайкара.
Летун вздрогнул и, приняв нас на борт, плавно поднялся, встраиваясь в нужный воздушный поток.
Численность флайкаров была на редкость небольшой. Взяв курс домой, мы довольно быстро вывернули из транспортных потоков бывшей русской столицы, в окрестностях которой и располагалась наша летная школа. Фархунда провела пальчиком по сенсорной панели, перестраивая летун на разрешенную за городом скорость. Еще каких-то двадцать минут и мы будем в Питере.
Родной город, совсем не такой, как на старинных гравюрах и картинах. Он был наполовину разрушен сто пятьдесят лет назад, когда Земля боролась за свою независимость от насильственной колонизации Тентура. А потом его отстраивали заново, по крупицам собирая информацию о старинных видах зданий и улиц, стараясь ни в чем не изменить его облик. Когда-то давно этот город называли 'музыкой застывшей в камне', сейчас все каменные строения утопали в зелени.
