– И что это за раса? – вот так живешь-живешь и не знаешь, кто ты на самом деле.
– Об этом спроси у предков, дитя. Но раса древняя, почти как апаньяр. Они предпочли физическое тело чистому разуму, за это и наказаны.
– Наказаны? Как?
– Они вырождаются… – печально ответила женщина.
– А вы, значит, не вырождаетесь?
– Мы есть и нас нет. Мы вечны.
– Слушайте, – честно призналась я, – мне вас так жаль. Как же вам скучно живется! Разум, бесконечно тоскующий об утраченных чувствах… Да лучше вырождаться, живя полной жизнью, чем в таком унынии существовать вечно…
Я затихла и устало опустилась на мраморный пол у ног статуи прекрасной женщины.
Выглядела она как обычная землянка, разве что очень и очень красивая. Голоса тоже молчали. Наверное, мои слова задели их. Мне стало неудобно.
– Эй, – позвала я, – простите меня, пожалуйста. Я не должна была вам все это говорить. Каждый выбирает свою судьбу сам и не мне вас судить…
– Хорошо, – раздался мужской голос.
– Что хорошо? – не поняла я.
– Что человеческого в тебе больше.
Мы благодарим тебя, ребенок, – сказал женский голос.
– За что?
– За подаренные чувства.
А я… Мне нечего было сказать. Усталость навалилась, как снежный ком. Хотелось есть и спать тоже хотелось. А еще очень хотелось поговорить с бабушкой Пелагеей и выяснить, что за загадочная раса наследила в моей родословной.
– Тебе пора, ребенок, – с нежностью прозвучал женский голос.
– Выбери себе подарок, дитя, – послышался мужской.
– Статую я не унесу, да мне и поставить ее некуда.
В приборах ваших я ничего не понимаю, а украшения… Украшения пусть останутся их прежним владельцам, – сказала я, поднимаясь с прохладного пола, – мне ничего не нужно.
– Возьми вот это, дитя, – пару секунд было тихо, а потом ко мне подлетело украшение.
Это был небольшой, круглый кулон, на тонкой изящной цепочке. По краю украшения шел затейливый орнамент, напоминающий переплетенные стебли незнакомого вьющегося растения с красивыми, рельефными листочками, а вот в середине синими камнями были выложены именно те три символа, что сияли на полусфере при входе в храм.
– Спасибо вам, – поблагодарила я, наблюдая как кулон медленно опускается в мою ладонь.
– Надень его, – резко прозвучал женский голос.
Но это был не приказ, а скорее просьба. И я не посмела отказать тем, кто когда-то давно, много-много жизней назад были моими родными. Цепочка не имела никаких замочков, но была достаточно длинной, чтобы надеть ее через голову.
