– И пожалею! – ответила подруга, подрываясь с места.
– Салфеток прихвати в автомате! – назидательно наказал Стас.
– Зачем? – опешила Хунька.
– Ну вдруг там, куда он ушел дефицит бумаги, а ты не готова к оказанию первой помощи посрадавшему, – заржал Погодин.
– Пострадавшему, – поправила его деликатная и застенчивая в нашей компании Айа.
– Не-еет, малышка, – улыбнулся своей невесте Жорка, – оговорка у Ста-а-аса очень правильная.
– Какие же вы дураки! – снова воскликнула Хунька и умчалась.
– А как же быть с тем, что мы своих не сдаем? – спросила я Погодина, когда подруги и след простыл.
– А кому мы ее сдали? – откликнулся этот интриган, – то, что не предупредили об игре эленмарца, так это воспитательный момент. Он же из кожи вон лез, чтобы показать ей, как на него подействовало средство. Играл, кстати плохо, я бы сделал это гораздо жизненнее, но любовь слепа. Аль, ну не смотри на меня так осуждающе! Ты сама же ругалась еще несколько минут назад.
– Может ее надо идти спасать? – разволновалась я.
– Аля, ты как ребенок! Ничего он ей не сделает. Этот Фингорм сам смотрит на Хуньку, как кот на сметану, – усмехнулся Стас, – а учитывая, что эленмарец при свидетелях передал свою пятую точку в полное распоряжение Фархунды, она, вообще, была в своем праве! Так что, с точки зрения всех возможных коалиционных законов, она чиста.
– Ни один юрист Коалиции даже не предполагал насколько у землян извращенное мышление! – хмыкнула я, отпивая свой какао.
– Это, да, – не стал спорить Погодин, – но закон, есть закон, а Земля теперь – член Коалиции.
Правда, Жорик?
– Ды-а! – авторитетно заявил Селедкин, очищая десертным ножом для Айи какой-то фрукт. Кто бы мог подумать, что Жоффрей такой внимательный мужчина.
– Просто Высший Совет еще не до конца осознал, какой ящик Пандоры они открыли в лице землян, а в Хунькином лице – в частности, – ответила я Погодину.
– Да, с Фархундой, они погорячились, – снова согласился он.
Далее завтрак прошел в тесной и дружественной обстановке, в отсутствии подруги никаких происшествий не случилось.
В столовой она так и не появилась, в отсеке тоже. Хуньку я увидела лишь перед самым началом занятий. Ее лицо сияло, губы были слегка припухшими, а на щеках горел красноречивый румянец.
– Рассказывай, – потребовала я.
– Ой, Алька! – она блаженно закатила глаза, – как же он все-таки целуется!
– Это ты заметила до посещения им сортира или после? – на всякий случай уточнила я.
