Он обнимал за плечи симпатичную девушку-тентурийку, и она нисколько не возражала, заглядывая в глаза этому белобрысому дамскому угоднику. Взгляды всей нашей компании переместились туда, и я поняла, что все в курсе очередной Хунькиной выходки.
– Что и требовалось доказать, – сказала, обернувшемуся ко мне Стасу.
– Алька, ну влюбленность у нее, а эленмарец не обращает внимания и крутит со всеми на ее глазах, – зашептал Стас.
– Но так-то зачем? – отозвалась я.
– Согласен, она слегка перегнула палку, но мы же своих не сдаем.
– Не сдаем, – пришлось согласиться мне.
Я посмотрела в сторону автоматов. Увиденное не добавило оптимизма. Красотка Анвен, стреляя глазками, что- то с придыханием говорила тангиру Элвэ, а тот слушал ее с полуулыбкой. Со стороны они смотрелись восхитительно. Настоящая пара, гармоничная и идеальная. Тяжело вздохнула и уткнулась взглядом в тарелку. В этот момент я, как никто, понимала Хуньку.
Фингорм вел себя настолько галантно, так широко улыбался и что-то говорил своей спутнице, которая то и дело сияла или, наоборот, заливалась смущенным румянцем, что мне показалось это подозрительным.
Вот так бывает в театре, смотришь на сцену, где актер уж слишком рьяно играет свою роль и хочется крикнуть «Не верю!». Хунька ничего не замечала, украдкой наблюдая за вошедшей парочкой. Усадив свою даму к нам спиной, сам эленмарец сел так, что его очень хорошо было видно от нашего столика. Он словно говорил: «Смотрите! Смотрите на меня. Сейчас будет непередаваемое зрелище» Жорик с Айей с интересом взирали на происходящее, прижавшись друг к другу, как два голубка.
А вот Погодин, судя по его ухмылке, разделял мое мнение.
– Стааас, – шепотом позвала его я.
– Верник, догадалась – молчи! – почти одними губами произнес он в ответ, – интересно же, чем дело кончится при таком раскладе."
"Эленмарец за соседнем столом подвинул к себе поднос с через чур обильным завтраком, будто бы его несколько дней не кормили. С чего бы ему быть таким голодным? Он с жадностью набросился на еду при этом не забывая время от времени улыбаться своей спутнице.
Вдруг Фингорм застыл, не донеся полную ложку до рта. Вид у него был чрезвычайно страдальческий и несчастный. Ушастый откинул волосы, театрально закатил глаза и схватился за живот. Что-то сказав своей очередной пассии, он пулей вылетел из столовой.
– Что же я наделала? – воскликнула побледневшая Хунька.
– Ну ты еще пожалей его, – прищурился Погодин, тщательно скрывая улыбку.
