– О, боги! – застонал он, – за что мне такое наказание! Как же больно… Всунь Куси- бао!
– Я! – подскочил влаппи, встав по стойке «смирно».
– Окажите вашему командиру первую помощь! – приказал Стшарсси."
"– Есть! – всунь бросился к аптечке, но затем смерил взглядом оттопыренную, в порезах задницу тентурийца и завис.
– Мне еще долго ждать! – рявкнул тангир, – удалите стекло и заклейте пластырем!
– Есть, – обреченно отозвался всунь, не весело так отозвался, горько…
Тяжело вздохнув, дисциплинированный влаппи склонился над пострадавшим местом своего командира.
Черные ладони медленно ощупывали мускулистый зад тентурийца на предмет оставшихся в нем стекол.
– О-о, это не выносимо, – стонал раненный обольститель, прогибаясь в спине и пытаясь достичь более тесного тактильного контакта с рукой Куси-бао, – твои нежные руки, бережные прикосновения…
– Стойте спокойно, тангир Стшарсси! – прорычал влаппи, извлекая стекло из ягодичной мышцы стенающего тангира.
– Это выше моих сил… – прохрипел тентуриец, Его дыхание стало прерывистым, а рука потянулась под халат к паху.
– Аля! – скомандовала Хуня, – твой выход! Не забудь забрать Чарлика и баллончик из под зелья.
– Помню. Ну, я пошла! – вздохнув, направилась к отсеку тангира Стшарсси.
Набрав на входной панели код допуска, задержала дыхание, чтобы не засмеяться от увиденной картины и вошла.
Мое появление вызвало замешательство у двух, занятых своим странным делом, мужчин.
– Кадет Верник! – громко и четко отрапортовала я, – прибыла для приватной дисциплинарной беседы!
Влаппи как ошпаренный отпрянул от тангира, открыв моему взгляду его голый, раненый тыл. Тентуриец развернулся, посмотрел на меня и простонал:
– Что за день! Ну, никакой личной жизни!
– А что это вы тут делаете? – наигранно растерянно спросила я переводя ошарашенный взгляд с одного командира на другого.
Под кожей насыщенного цвета оникса румянец разглядеть было невозможно, но сильное смущение Куси-бао выдавали жесты. Тентуриец, в очередной раз проворчав что-то жалостливое, одернул халат и прикрыл свой раненый тыл.
