Карты относились к разным периодам от древних времен до современности. Некоторые представляли собой фотокопии, другие — оригиналы, но каждая из них была по-своему интересна.
— Еще одно из моих увлечений, — пояснил Хаддад.
После того как обмен малозначащими фразами, неизбежными при встрече после долгой разлуки, закончился, Малоун перешел к делу.
— Обстоятельства изменились, — проговорил он, — и поэтому я здесь.
— Как твой сын? — поинтересовался Хаддад.
— С ним все в порядке. Послушай, Джордж, пять лет назад я не задавал вопросов, поскольку это было частью моей работы, но теперь я хочу знать, что происходит.
— Ты спас мне жизнь.
— И хотя бы этим заслужил право узнать правду.
Хаддад провел их на кухню, где они расселись за овальным столом. Теплый застоявшийся воздух пропитался запахами вина и табачного дыма.
— Это сложно, Коттон. Я сам понял это только в последние пять лет.
— Джордж, мне необходимо знать все!
Повисла неловкая пауза. Они понимали друг друга, но… Старая дружба постепенно сходит на нет, люди меняются, и узы, связывавшие их когда-то, начинают причинять неудобство.
Однако Малоун знал, что Хаддад доверяет ему и хочет ответить добром на добро.
Наконец старик заговорил. Малоун слушал его рассказ о том, как в 1948 году, когда тот был девятнадцатилетним юношей, он сражался на стороне палестинского сопротивления, пытаясь преградить путь вторжению сионистов.
— В то время я убил многих, но одного не забуду никогда. Он пришел к моему отцу. Увы, к тому времени отец, святая душа, покончил с собой.
Мы схватили этого человека, полагая, что он агент сионистов. Я был молод, нетерпелив, полон ненависти, и мне казалось, что он несет чушь. Я застрелил его. — Глаза Хаддада увлажнились. — Он был Хранителем, а я убил его, даже не выслушав. — Палестинец помолчал. — В это трудно поверить, но потом, через пятьдесят с лишним лет, меня посетил другой Хранитель.
Малоун пока не мог уловить важности того, о чем говорил Хаддад. А старый палестинец тем временем рассказывал о своей второй встрече с Хранителем.
О том, как фигура из темноты произнесла те же слова, что и ее предшественник в сорок восьмом году."
"— Я Хранитель.
Не ослышался ли Хаддад? В нем тут же родился вопрос:
— Из Библиотеки? Ты принес мне приглашение?
— Откуда тебе это известно?
Он рассказал гостю о том, что случилось полвека назад. Хаддад говорил и рассматривал своего нежданного гостя. Тот был худ, с черными волосами, густыми усами и выжженной солнцем кожей.
