Малоун рано потерял отца, мальчика воспитала боготворившая его мать. Детство же Пэм было наполнено беспрерывной суматохой. Ее мать, заведующая детским садом, была взбалмошной женщиной с противоречивыми эмоциями, которая даже не единожды, а дважды умудрилась промотать семейные сбережения. Ее страстью была астрология, и она слушала каждого шарлатана как божество, не в силах понять, что он говорит ей именно то, что она хочет слышать. Отец Пэм был под стать ее матери — такой же чудной и живущий в каком-то своем, особом мире.
Радиоуправляемые модели самолетов интересовали его гораздо больше, чем жена и трое детей. Он проработал сорок лет на фабрике по производству мороженого, но не продвинулся выше должности менеджера средней руки. Верность смешалась в его душе с обманчивым чувством удовлетворенности своей жизнью. Этот человек был тестем Малоуна до того дня, когда привычка выкуривать по три пачки сигарет в день не заставила его сердце остановиться.
До того времени, как они познакомились, Пэм не была знакома с любовью и ощущением надежности.
Обделенная эмоционально, но требовательная к другим, она всегда получала меньше того, что ей хотелось. Когда же ее призывали взглянуть в глаза реальности, она начинала злиться. Неудачный опыт других женщин, рано вышедших замуж, только доказывал мнение, в котором она укреплялась все прочнее: надеяться нельзя ни на кого — ни на матерей, ни на отцов, ни на братьев и сестер, ни на мужей. Все они подводят.
Поэтому подвела и она.
Нажила ребенка на стороне и утаила это от мужа. Видимо, она до сих пор расплачивалась за тот свой поступок.
Ему следовало дать ей некоторое послабление, но для любой сделки нужны двое, а она — по крайней мере до сегодняшнего дня — не желала договариваться.
Стрелок за витриной пропал, и Малоун вновь обратил все свое внимание к кафе. Он видел, как, выйдя на улицу, мужчина подошел к своей машине, сел в нее и уехал. Оставив свой наблюдательный пост, Малоун кинулся к аллее и сразу увидел Пэм.
Перебежав через дорогу, он открыл дверь и плюхнулся на пассажирское сиденье.
— Заводи и поехали! — бросил он.
— Я? А почему ты сам не сядешь за руль?
— Нет времени! Вон он, уже едет!
Малоун видел, как грязный «вольво» выезжает на шоссе, тянувшееся параллельно морю, и набирает скорость.
— Давай же, езжай! — поторопил он бывшую жену. Не произнеся больше ни слова, она подчинилась.
Джордж Хаддад вошел в свою лондонскую квартиру.
