— Ладно, я думаю, на сегодняшний день довольно нам обоим переживаний.
Он протянул руку.
— Мир?
Она вложила пальцы в его ладонь.
— Мир.
Но вдруг она подалась вперед и легонько поцеловала его в губы. От неожиданности его обдало горячей волной.
— А это для чего?
— Не строй иллюзий. Я думаю, нам лучше по-прежнему оставаться в разводе, но это не значит, что я все забуду.
— Так давай оба помнить обо всем, что было?
— Честное предложение, — ответила она, а помолчав, добавила: — А как быть с Гари? Как мы поступим? Он должен знать правду.
Об этом Малоун до сих пор не задумывался.
— Узнает. Дадим ему немного времени, а потом мы, все трое, поговорим по душам. Не думаю, что это что-нибудь изменит, но ты права, он заслуживает правды.
Он заплатил по счету, и они пошли туда, где стояли Торвальдсен и Гари.
— Я буду скучать по этому парню, — проговорил Торвальдсен. — Из нас с ним получилась отличная команда.
Пэм и Малоун уже знали обо всем, что произошло в Австрии.
— Мне кажется, что приключений у него уже было более чем достаточно, — сказала Пэм.
— Да, — согласился Малоун, — пора возвращаться в школу. Мне жаль, что вы угодили в такую переделку.
Он знал, что Торвальдсен поймет смысл его слов. Они разговаривали об этом накануне. И хотя его охватывал страх, когда он представлял Гари, бросающегося на вооруженного пистолетом мужчину, втайне он испытывал гордость. В жилах мальчика текла не его кровь, но от Малоуна ему передалось достаточно, чтобы он во всех отношениях был именно его сыном.
— Вам пора отправляться.
Они втроем направились в конец сквера, где их поджидал Джеспер с машиной Торвальдсена.
— Тебе тоже досталось, дружище? — спросил Малоун.
Мужчина лишь кивнул и улыбнулся. Накануне вечером Торвальдсен рассказал ему, что Джеспер едва выдержал два дня в компании Маргарет Херманн. Ее отпустили в субботу, когда датчанин и Гари вылетели обратно в Данию. Судя по тому, что поведал Торвальдсен относительно отца и дочери Херманн, их семейным отношениям было сложно позавидовать.
Их связывали кровные узы, но ничего больше. Малоун прижал к себе сына и сказал:
— Я люблю тебя. Позаботься о маме.
— Она в опеке не нуждается.
— Не зарекайся.
Затем он повернулся к Пэм.
— Если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.
— То же самое я могу сказать тебе. Теперь мы по крайней мере знаем, как прикрыть спины друг друга.
Они не рассказали Гари о том, что произошло на Синае, и никогда не расскажут.
