Одно из них гласило: никогда не входи в помещение, если не знаешь, как оттуда выйти. Но он усвоил и другое: когда дела идут скверно, можно поплатиться за все, в том числе и за бездействие.
— Хочу, чтобы ты знал, — заговорил Хаддад. — Этот человек виноват в похищении твоего сына. Он также уничтожил твой книжный магазин. За то, что ты оказался здесь, он несет не меньшую ответственность, чем я. Если бы ему это понадобилось, он убил бы Гари. И он с радостью убьет тебя.
— Откуда вам известно про Гари? — спросила Пэм.
— У Хранителей имеется много источников информации.
— А как ты стал Библиотекарем? — задал вопрос Малоун.
— Долго рассказывать.
— Да уж, не сомневаюсь. Когда все это кончится, нам с тобой ждет долгий разговор.
Хаддад усмехнулся.
— Да, мой друг, он непременно состоится.
Малоун указал на Пэм и сказал, обращаясь к Хаддаду:"
"— Держи ее здесь. Она не любит выполнять приказы.
— Иди, — сказал палестинец, — и не волнуйся за нас.
Малоун побежал по проходу. Возле выхода он остановился и прижался к одной стороне арки.
В двадцати футах впереди начинался другой зал. Все те же величественные стены, ряды каменных полок, буквы, фрески и повсюду — от пола до потолка — мозаика.
Малоун осторожно пошел вперед, но при этом старался держаться поближе к полированной стене коридора. Войдя в новый зал, он, как и прежде, укрылся за одним из рядов полок. Это помещение было в отличие от предыдущих не прямоугольное, а квадратное, но также заполнено свитками и кодексами.
Никакого движения.
Это было чертовски глупо. Его намеренно завлекают все дальше. В какой-то момент Макколэм появится и нанесет удар, но на своих условиях.
Вот только когда это случится?
Хаддад смотрел на Пэм Малоун. Он пытался составить о ней представление еще в Лондоне, недоумевая, что она там вообще делает. Хранители собрали информацию о Коттоне Малоуне, сведения, которые практически не были известны Хаддаду, поскольку Малоун редко говорил о своей личной жизни. Дружба между ними носила в большей степени академический характер, будучи основанной на любви к книгам и уважению к учености.
Но теперь он знал достаточно, и настало время использовать это знание.
— Мы должны идти туда, — сказал он.
— Коттон велел оставаться здесь.
Палестинец вонзил в женщину пронизывающий взгляд и повторил:
— Мы должны идти туда.
А для убедительности достал из-под плаща пистолет. К его удивлению, она даже не моргнула.
— Я все поняла, когда вы обернулись, чтобы посмотреть на Макколэма.
