— Не наступило ли время подробно рассказать нам, что именно происходит? — осведомился очередной член Политического комитета.
— Нет, — ответил он, — еще не время.
— Вы, Альфред, вовлекаете нас — причем очень глубоко — в нечто такое, что вызывает у меня много вопросов.
— В чем же они заключаются?
— Что это за приманка, столь соблазнительная для Иордании, Сирии, Египта и Йемена, и почему из этой «подкормки» исключается Саудовская Аравия?
— Уничтожение Израиля.
В зале повисла гробовая тишина.
— Согласен, — проговорил один из членов Политического комитета, — данная цель является общей для всех этих государств, но она недостижима.
Государство Израиль было, есть и будет.
— То же самое говорили про Советский Союз. Но посмотрите, что произошло после того, как была поставлена под сомнение сама цель его создания. Выяснилось, что это колосс на глиняных ногах, и он тут же рассыпался — буквально в течение нескольких дней.
— И вы способны повторить подобное чудо с Израилем?
— Если бы я не считал такое возможным, то не стал бы тратить на это свое и ваше время.
Один из членов комитета, давний друг Херманна, казалось, впал в уныние от непреклонной позиции руководителя ордена.
— Позвольте мне выдвинуть следующую версию. Что, если подвергнуть сомнению истинность Ветхого Завета?
Несколько гостей пожали плечами.
— Ну и что? — спросил один.
— Это могло бы в корне изменить все дебаты, связанные с Ближним Востоком, — пояснил Херманн. — Евреи твердо намерены и дальше доказывать правильность своей Торы: Слово Господа, и все такое.
Никто и никогда всерьез не бросал им вызов. Были какие-то разговоры, спекуляции, но не больше. Однако если удастся доказать ошибочность Торы, только представьте себе, что произойдет с доверием по отношению к евреям. Подумайте, как это возбудит и раззадорит другие ближневосточные государства.
Херманн знал, что говорит. Победить евреев еще не удавалось никому, хотя пытались многие: ассирийцы, вавилоняне, римляне, турки, инквизиция.
Их ненавидел даже Мартин Лютер. Но так называемые Дети Господа упрямо отказывались сдаваться. Худшим из их врагов был, пожалуй, Гитлер, и вот он сгинул, а мир подарил евреям их библейскую родину.
— Что вы имеете против Израиля? — спросила одна из сидевших за столом. — Я с самого начала спрашивала: почему мы тратим на это время?
Эта женщина и еще двое членов Политического комитета действительно изначально противились планам Херманна.
