Пэм Малоун позвонила несколько часов назад и недолго говорила с Гари. Она повесила трубку раньше, чем Торвальдсен успел обменяться с ней хотя бы несколькими фразами.
— Я убежден, что кто-нибудь из них непременно перезвонит и Джеспер расскажет им о том, где мы.
Он рискнул взять Гари с собой, но до сих пор не был уверен в том, что это было разумным шагом. Если за похищением Гари стоит Альфред Херманн, в чем Торвальдсен не сомневался, идея взять Гари с собой на ассамблею казалась ему вполне разумной. Там мальчик окажется в окружении влиятельных мужчин и женщин со всего мира, каждый из которых окружен секретарями и телохранителями.
Это будет самым безопасным для него местом.
Датчанин размышлял о похищении. Из того немногого, что ему удалось узнать о Доминике Сейбре, этот американец был настоящим профессионалом и вряд ли стал бы нанимать себе в помощники недоумков вроде тех троих голландцев, которые столь неряшливо сработали в деле похищения Гари Малоуна. Тут что-то не вязалось! Малоун тоже настоящий профи, двух мнений быть не может, но уж слишком быстро ему удалось распутать похищение и вернуть сына.
Не было ли это спектаклем, поставленным специально для старшего Малоуна, чтобы подтолкнуть его к активным действиям? Если так, то Гари больше и впрямь ничто не грозит.
— Помни, о чем мы говорили, — сказал Торвальдсен, обращаясь к Гари. — Держи рот на замке. Там, куда мы направляемся, будет слишком много ушей.
— Я все помню.
Датчанин улыбнулся.
— Вот и прекрасно!
Теперь ему оставалось лишь надеяться на то, что он верно разгадал замысел Херманна.
38
Вена, 8.00
Херманн оттолкнул тарелку. Он ненавидел есть, особенно в присутствии других людей, но любил обеденный зал шато. Он лично выбирал для него дизайн: убранство в неоготическом стиле, оконные переплеты, потолочные кессоны, расписанные изображениями прославленных крестоносцев, стены, увешанные гобеленами с картинами взятия христианами Иерусалима.
Завтрак, как всегда, был впечатляющим, а его гостей обслуживал целый рой слуг в белых кителях.
Дочь Херманна сидела на противоположном конце длинного стола, остальные двенадцать мест были заняты избранными представителями ордена — членами Политического комитета, которые прибыли накануне для участия в назначенной на выходные ассамблее.
— Надеюсь, всем все нравится? — проговорила Маргарет, обращаясь к собравшимся. Общение с гостями было ее коньком.
Херманн увидел, как она нахмурилась, заметив его тарелку с почти нетронутой едой, но вслух ничего не сказала.
