— Что, карачи-бек Ширин? — Крикнул хан. Агиш посмотрел на Менгли Герая."
"— Я понял. Я понял, что за великая тайна прячется в её глазах. Она видела всё наперёд. Она видит будущее, то, что ещё не случилось, но случится обязательно. Именно поэтому, она разгромила имперцев-гяуров, которые превосходили её численно вдвое, если не втрое. Именно поэтому она разгромила нас год назад. И она уничтожит османов, если те вторгнуться. И на самом деле придёт в Константинополь. О, Аллах, всемилостивейший и милосердный! А ведь пообещала мне, что придёт сюда, к нам, в Крым.
И ещё, насчёт того, имеет ли она право наделять кого-то ханским бунчуком. Я сказал ей ещё тогда, что Урусобу никто не признает ханом и все чингизиды объединятся. Что иметь ханский бунчук имеют право только потомки Чингисхана, таково было решение Великого Курултая. Только она в ответ презрительно скривила свои прекрасные губы. А потом рассмеялась. Сказала, что ей наплевать на решения Великого Курултая, который состоялся больше трёх сотен лет.
И что это решение уже потеряло свою силу. А дальше она сказала такое, что тебе, Великий Хан, очень не понравится. И это она сказала в присутствии многих. И её слова уже разлетелись по Великой Степи, как ветер.
— Что она сказала, карачи-бек?
— Разве, Великий Хан не знает этого? — Агиш посмотрел на Герая, потом перевёл взгляд на членов совета и на последнего, кого посмотрел, на Хаджике Мансура. Тот тоже смотрел ему в глаза и, чуть помедлив, слегка кивнул.
— Говори.
— Прорычал Крымский хан.
— Искандер Султан сказала, что больше не действуют не только решения Великого Курултая, но и законы Чингисхана, Яса. Так как кровь Чингизова ушла из этого мира. А те, кто зовет себя чингизидами, больше не имеют и капли крови Великого воителя. И что теперь она будет вручать ханский бунчук тому, кого посчитает достойным. А ханское звание Урусобы она подкрепит своими нукерами и пушками. И несогласные очень сильно пожалеют. Хан, я же сказал, что слова Искандер Султан тебе очень сильно не понравятся.
Менгли Герай побледнел, его губы кривились в бессильной ярости. Руки задрожали. Агиш спокойно смотрел на хана. Он не боялся. Перед тем, как идти на совет, он стянул полтора тумена своих нукеров к Салачику. Гораздо больше, особенно теперь, он боялся Искандер Султан. Хан начал что-то кричать, брызгая слюной. Хаджике Мансур надел каменную личину на своё лицо. Но Агиш видел с каким презрением тот смотрел на хана.
