И даже гадать не надо, что их поддержат руссы, во главе с Искандер султан. Вот и думай теперь, как быть? Останутся ли на этот раз Ширины? Или сгинут, как многие до этого кыпчакские рода? Сгинуть Агишу очень не хотелось."
"— Карачи-бек Агиш! А ты почему молчишь? — Вопрос хана вырвал Агиша из его невесёлых раздумий.
— А что я скажу, Великий Хан? От того, что я буду возмущаться и утверждать, что Урусоба не имеет прав на ханский бунчук, от этого ничего не изменится. Можно много раз сказать слово халва, вот только слаще во рту от этого не станет.
А факт того, что Искандер Султан вручила Урусобе ханский бунчук уже имеет место быть.
— А какое, эта византийская девка, имеет право вручать кому-то знаки ханской власти? И почему ты, карачи-бек, называешь её Искандер Султан?
— Как бы мы к ней не относились, Великий Хан, но Искандер Султан потомок византийских падишахов. Это признают все, Великий Хан. Нравится нам это или не нравится. Даже османы это признают. И кстати, не я её первым так назвал, а именно османы.
Османский паша. Я только лишь повторил за ним. И мне известно, что её объявили Порфирородной, как и её младшую сестру, Елену Султан. А Порфирородными объявляли только дочерей падишаха. И ещё, как мне донесли, северные рыцари из Ливонии предложили ей корону. Обратились с просьбой стать их королевой.
Наступила тишина. Все молчали. Хаджике Мансур продолжал посматривать на Агиша.
— Ты же с ней общался, карачи-бек?
— Общался, Великий Хан. Так же, как и сейчас с тобой. Даже ближе.
После разговора с ней, она мне зашила рану на руке и перебинтовала меня сама.
— Какая она?
— Ликом своим? Скажу одно, очень красива. Я видел много красивых дев. Разных. Но её красота какая-то не такая, которую мы привыкли видеть. Точёные черты лица. Большие глаза. Губы, к которых хочется прижаться своими. Да, Великий Хан. Если бы ты сам с ней так же пообщался, как я, ты сказал бы тоже самое. Это опасная красота и в тоже время притягательная, завораживающая. Но самое главное, она очень умна.
Она словно играет партию в шахматы. Не удивлюсь если и на самом деле она умеет играть в эту игру падишахов. И разговаривая с ней, глядя в её глаза, у меня было такое ощущение, словно она знает такое, что не знает никто больше. Что-то сокровенное, какую-то великую тайну. Она прекрасно знает Коран и хадисы. Даже лучше, чем некоторые правоверные мусульмане. Спокойно цитирует их по памяти. И она ничего не боится. Ни нас, ни осман.
— Османы ей не простят.
