Прошла в свой кабинет. Там сидел Григорий, мой новый копиратор. Он смотрел на меня преданными до ужаса глазами и с восхищением.
— Гриша, а ты что так на меня смотришь?
Он встал, низко поклонился мне.
— Кто же Царевну Александру не знает?! Генерала, девицу-воина.
— Ну не такая я уж и девица, Гриша. Сынок у меня есть.
Он покраснел. Но взглянув на меня улыбнулся.
— То не важно, Царевна. Были на Руси в древности воительницы. Поляницами их звали. Вот ты и есть поляница. Служить тебе честь великая. Я даже и помыслить о таком не мог.
— Но ты служишь, Гриша. Цени это.
— Я ценю, Царевна.
— Гриша, если я узнаю, а я узнаю обязательно об этом, если ты служишь кому-то другому, то лучше признайся сейчас. Я пойму и приму это. Помогу тебе избавится от этого. Но если промолчишь сейчас, значит ворог ты мой, подсыл чужой. А с такими я обхожусь очень жёстко.
— Не подсыл я, Царевна, клянусь тебе в этом. Вот тебе крест святой. — Он истово перекрестился. — Хочу служить тебе всем сердцем. Видел я твоих кадетов. Они особые.
Так о них говорят в народе. Над ними крест святой, осенены они Богородицей. И если я, сирота, прикоснусь к этому хоть краем, то счастливее меня не будет человека.
Я села на лавку. Указала ему сесть рядом.
— Хочешь прикоснуться? А если не только прикоснуться? А стать частью Корпуса, Гриша? И не просто частью какой-то, а очень важной. — Я смотрела ему в глаза. Он в мои. Григорий соскользнул со своей лавки и упал на колени.
— Я готов, Царевна.
— Не спеши, Гриша. Ты станешь частью Корпуса.
Но ты не будешь красоваться на парадах, в красивой форме. Хотя она у тебя будет. Ты никому и никогда не скажешь, что ты Корпус. И даже если тебя подвергнут мучениям, ты будешь молчать. Молчать о том, что узнаешь, в чём будешь принимать участие. Поверь, Григорий, есть внешняя сторона Корпуса, красивые мундиры и офицеры, элита будущей армии Руси. А есть тайная сторона. И здесь идёт не прекращающаяся война. Тайная война. Ты узнаешь многие страшные тайны сильных мира сего. Ты понимаешь, что это такое? Готов ли ты к этому? Ты спать будешь, держа нож под рукой.
Потому, что столкнёшься с врагами, которых не видно сразу. Они тени. Это те, кто нападает во тьме ночи. Те, кто готовит смертельные яды и стрелы в спину. Готов к этому, Григорий?
Я видела страх, появившийся в его глазах. Смотрела, не мигая, на него. Григорий сглотнул нервно. Но потом словно решился.
— Я готов, Царевна-матушка.
— А если тебя пыткам подвергнут?
— Готов. Я готов умереть за тебя, Царевна.
