Сама пишу, понимешь? Много времени трачу на это, а писарей у меня совсем мало. Вот и пришла я к тебе. батюшка, Фёдор Мстиславович посоветовал к тебе пойти, сказал, что ты дьяк опытный, что у тебя люди умелые.
— Благодарствую, Царевна. Передай поклон мой и уважение к Фёдору Мстиславовичу. Что ты хочешь?
— Дай мне писаря. Немного прошу у тебя. Всего одного писаря. Можно совсем молодого. У меня в Корпусе в основном молодые, парни и отроки. Но писаря очень умелого, хорошего. И ещё, желательно, чтобы он умел переписывать текст так, чтобы его писанину не могли отличить от той, с которой он переписывал.
А я буду благодарна тебе, Ефим Кузьмич. — Достала из сумки, что принесла с собой набор мыла. — Ефим Кузьмич, ради тебя специально к сестре своей ходила, Царевне Елене. Такое она делает только на заказ. Очень дорого.
Дьяк, держа в руках набор мыла, даже вспотел.
— Знаю я, Царевна пресветлая. Знаю про такие наборы. Дорогие они, не купишь их.
— Ну вот видишь. Ещё ведомо мне, что у тебя супруга есть.
Достойная женщина. И три дочери, из которых две уже на выданье. Это им. — Достала набор косметики в деревяном футляре, расписном.
Дьяк нервно сглотнул. Посмотрел на меня умоляющими глазами.
— Ефим Кузьмич, это для того, чтобы они были более красивыми. Сам же знаешь, Царевна Елена делает такие наборы для княгинь, боярынь именитых, иноземных царевен и прочих влиятельных особ. Заказы на полгода вперёд у неё. А надо всего лишь один писарь. Но умелый.
— Есть такой у меня. Очень умелый, шельмец.
Сопляк совсем, но шустрый. Правда, Царевна, шалопут он. Розгами его секли, а он всё равно шалопут.
— То что шалопут, это ничего. Поверь Ефим Кузьмич, в Корпусе его научат дисциплине. Точно умелец хороший?
— Хороший, Царевна. Я тебе зря говорить не буду.
— Благодарствую тебе, Ефим Кузьмич. Помог ты мне. Я этого не забуду. И ещё. — Я положила на стол кожаный кошель, в котором было пять серебряных талеров. — Ефим Кузьмич, это не мзда. Это пожертвование на Посольский приказ.
Бумаги подкупить, чернил. Короче, сам реши на что потратить. Понял?
— Понял, пресветлая Царевна. Митька! — Заорал дьяк. Тут же моментально в кабинет сунулся давешний помощник. — Гришку-шалопута сюда. Бегом! — рявкнул он. Митька исчез. Вскоре в комнату втолкнули парня, лет 16. Он упал на колени. Мял шапку в руках. Одет был бедно. Смотрел испуганно, то на дьяка, то на меня.
— Гришка, вот тут Царевна Пресветлая писаря спросила для Корпуса. Я тебя ей решил отдать.
