— Сань, а чего этот железный дровосек пялиться на нас так, словно мы у него взаймы попросить пришли?"
"— Включи высокомерие. И не обращай на него внимания. Они только это понимают. Он, конечно, как мне сказал Ваня из древнего рода, вот только наш род круче и древнее его в десятки раз. Так что он перед нами безродный проходимец. Поняла?
— Поняла. Я могу ему милостыню дать? Ну так, ради прикола?
— Не надо. Такого креатива тут явно не поймут.
— Жаль. Интересно бы было посмотреть, как его бы перекосило. А он вообще кто? Важный перец?
— Окольничий государя.
— Правда? А что это за зверь такой, окольничий?
— Такой чин, приближённый к царю. Одним словом, шишка на ровном месте.
— Да и бес с ним.
К нам вернулся свёкр.
— Пойдёмте, дочки. Нас проводят в большой зал. Там будем ждать Великого государя.
Когда мы двинулись к крыльцу и подошли к стоявшим возле крыльца, Вельяминов вдруг спросил:
— Фёдор Мстиславович, это эти жёнки называют себя царевнами?
Вяземский даже остановился. С недоумением взглянул на окольничьего.
Тучков-Морозов тоже непонимающе посмотрел на боярина. Я смерила его презрительным взглядом.
— Как смеешь ты, говорить такие поганые речи тем, в ком течёт тысячелетняя царская кровь? Кто вообще тебе разрешил говорить о нас без нашего на то позволения? — Я смотрела боярину прямо в глаза. — Богдан! — Крикнула я своего главного бодигарда. — Дай мне плеть.
— Чтооо? — Боярин отшатнулся чуть назад, не ожидая такого отпора и даже откровенного наезда. — Я окольничий Великого государя!
— Но не Великий государь! А всего лишь его слуга.
— Иван Васильевич, — вмешался Тучков-Морозов, — полноте тебе. Нельзя так с принцессами из рода Великих Комниных.
— Я всегда с уважением к тебе был, Иван Васильевич, а ты позоришь меня и род мой? Они мои невестки и жёны сыновьям моим венчаные! — Вяземский — старший побагровел. Костяшки его правой ладони, в которой он сжимал боярский посох побелели. Мне даже показалось, что ещё немного и он навернёт Вельяминова этим посохом. А что? Как-то читала, что бояре в боярской Думе, когда сходились в схватке, посохами друг друга дубасили.
Богдан успел подскочить ко мне и сунул в руку плеть. Я сжала её рукоять. На солнце бликанула печатка на моём среднем пальце. Я понимала, что игра пошла на пределе, на грани фола, но отступать было поздно.
— Александра Вячеславовна! — Тут же вклинился между нами и Вельяминовым Тучков-Морозов. — Опусти плеть! Нельзя боярина, да ещё окольничего самого государя бить.
