Женщины все были молодые от 16 и до 25, это на вскидку. Сколько им на самом деле лет, бог знает. Всего женщин было восемь. Однако, какой у нас Ульрих шалунишка любвеобильный! Трое из женщин были беременными. Все они смотрели на меня с неменьшим ужасом, чем на оставшихся двоих воинов. Так же здесь находилось четверо детей. От совсем маленького, до года и до пятилетнего мальчика. Этот этаж тоже был богато отделан. Причём, этаж был разделён на отсеки или комнаты, плотными занавесками, часть из которых была сорвана. Весь пол устлан коврами.
Имелся небольшой камин. На стенах гобелены. Одним словом, смесь европейского и азиатского. Неплохо хозяин развлекается. Подошла к белокурому мальчику. Он смотрел на меня со страхом и в тоже время со злостью. Ишь ты какой! Я усмехнулась. К ребёнку подбежала молодая женщина. Светловолосая. Ей было чуть за двадцать. Она обняла его руками, словно пытаясь закрыть от меня. Упала на колени. Стала что-то говорить умоляюще. Что она говорит, не понимала. Но явно просила пощадить. Я продолжала смотреть на мальчишку.
Фамильные черты фон Деницев проявлялись на нём однозначно. Вылитый Ульрих.
— Что она говорит? — Спросила у ратников. Оба пожали плечами.
— Она просит пощады для сына. — Неожиданно сказала по-русски одна из девушек. Молодая, не старше двадцати, даже моложе. У неё уже обозначился живот. Месяцев пять, прикинула я.
— Говоришь по нашему?
— Да.
— Откуда ты?
— Из-под Новгорода.
— Как сюда попала?
— На наше печище напали тати-людоловы. Потом продали ганзейцам. Те отвезли в Ригу, там меня на торгу и купил Ульрих фон Дениц.
Я понравилась ему.
— И тебе тоже у него понравилось.
Она спокойно посмотрела мне в лицо.
— Да. Он стал люб сердцу моему.
— Домой не хочешь вернуться?
— Нет. Что меня там ждёт и кто? Мой дом сожгли. Родителей убили. У меня были два брата и сестра. Где они я не знаю. Вернусь в своё печище и что? Кому я нужна буду? Никому. А здесь у меня дом. Ульрих хороший муж. Да, мы не венчанные с ним. Да и какое венчание? Я простая, из смердов. А он господин.
— С тобой всё понятно. Ладно, хочешь, оставайся здесь.
— Скажите, госпожа, а наш господин жив?
— Ульрих? Жив.
— Вы его не убьёте?
— Если будет вести себя хорошо, то не убьём и даже верну ему замок, вместе с вами. Скажи мне, детей же крестили?
— Да.
— То есть, есть записи, кто родился и когда крестился?
— Конечно. В замковой церкви всё делается. Там и священник, падре, там и книга.
— Очень хорошо. Как зовут этого замечательного мальчика?
— Кристиан.
