Всё?
— Жёнка моя рожает.
— Ну и пусть рожает. Чего от меня хочешь?
— Царевна, может того его, по шее саблей? — Спросил один из моих спецназовцев Богдан.
— Успеешь. — Посмотрела на мужика. — Чего тебе, убогий?
— Жёнка моя Берестяна. Разродиться не может. Бабки повитухи говорят помрёт она и дите не родиться. Кричит Берестяна раненным зверем. Спаси. Век молится за тебя буду. Не сироть деток моих, кои уже есть на белом свете. Не оставь без мамки их.
Да что б их всех!
— А раньше привести её ко мне не судьба была?
— Да как же я поведу её к тебе боярышня? Ты вон какая, а я смерд простой.
— Не боярышня она, пенёк. — Богдан пнул его. — Царевна она!
— Тихо! — Подняла я руку. — Богдан, оставь его. Встань, мужик. — Но тот продолжал стоять на четвереньках, не поднимая головы. Богдан схватил его за шиворот и поставил на ноги.
— Тебе сказали встать, смерд. — Прошипел он.
— Где твоя жёнка? — Спросила его.
— В посаде, госпожа.
— Пошли, показывай.
— Царевна, ты будешь смотреть её? — Задал вопрос Богдан. — Тебе невместно это делать.
Есть повитухи.
Я посмотрела на него. И чем больше смотрела, тем ниже он становился. Взяла тренировочную палку.
— Ты мне, Богдан, указывать будешь, что делать? — Перетянула его палкой по спине. Так бы по физиономии досталось, но он успел отвернуться, подставив спину. От удара он охнул. Конечно, я била больно. Надо из них выбить эту дурь, думать за меня и решать за меня, только по тому, что я женщина. Колотила его со знанием дела. — Никогда, Богдан, не указывай, что делать твоей госпоже.
Ты кто такой? Сам смерд. Указываешь царевне, в которой течёт кровь императоров Рима?! — Увидела Ивана. Откуда он появился, я так и не поняла. На тренировке его не было. Он смотрел и поощряюще кивал. А потом сказал.
— Правильно, царевна Александра. А я потом ещё добавлю. Невместно указывать тебе. — Я опустила тренировочный шест. Убрала прядку волос с глаз. — Не надо добавлять, боярин. С него достаточно. — И тут заметила старшую боярыню Вяземскую. Она тоже, как и её сын, смотрела благосклонно.
Ибо нечего смерду неумытому учить бояр, да князей."
"— Прости, госпожа. — Богдан стоял на коленях, склонив голову. Увидела кровь, проступающую у него сквозь рубаху на спине. Да и сама рубашка была рассечена.
— Богдан, сейчас идёшь со мной, как и все остальные. Бегом! — Взглянула на мужика. — Показывай и тоже бегом. — Оглядела своё воинство. — Никифор, подгоняешь сердешного, если медленный будет. Можешь в зад пинать. Побежали.
Мужик бежал, как сайгак.
