Одинаковое вооружение, которое будет поставляться казной. Это единые калибры у артиллерии. Сейчас как льют пушки? Кто во что горазд. И для каждой пушки нужно отдельно лить те же ядра. А для новой армии это никуда не годиться. Нужна единая сетка калибров для артиллерии. Нарушать которые будет запрещено. Это нужно, чтобы литейные мастерские лили ядра одинакового размера для тех или иных типов пушек, гаубиц, мортир. Если стрелковое оружие, то тоже единые калибры, для литья пуль.
— Стрелковое оружие? Это что за оружие? Стрелы с луками?
— Нет.
Стрелковое оружие это мушкеты, аркебузы. Одним словом, ручное огнестрельное оружие, которыми будут вооружать полки нового строя. Сейчас эти аркебузы тяжёлые. Долго заряжаются. Точность никакая, в белый свет как в копеечку бьют. Над этим нужно работать оружейным мастерам. А где их взять? И мы опять возвращаемся к кадетским корпусам, которые будут воспитывать не только будущих офицеров для армии, но и гражданских специалистов, мастеров. Но новая армия потянет за собой и реформы в государственном управлении.
До сих пор есть такое уродливое наследие прошлого, как удельщина. Это никуда не годиться, как и местничество. Удельщину и местничество нужно ликвидировать. А то, что это такое, удельный князь может чуть ли не свою монету чеканить. Во всех землях Руси должны действовать одни и те же законы. Твои законы, Василий, не местных удельных князьков.
Великий Князь засмеялся. Я с удивлением на него посмотрела.
— Что не так?
— Ай да Сашка! Ай да молодец! Как у тебя всё просто!
— Я не говорю, что просто, Василий.
— Боюсь, что удельные князья с тобой не согласятся. Мои родичи, например, братья мои.
— А это их проблемы. Они могут соглашаться, а могут нет. Кто правитель на Руси? Ты? Так вот пусть подчиняются. А кто не подчиниться, я думаю, с бунтовщиками ты сам знаешь, что делать. А не подчинение монарху, это есть мятеж и бунт, что дОлжно караться безжалостно.
— Молодец, Саша. Мне самому эта удельщина поперёк горла.
— Правильно, что поперёк.
Абсолютная монархия, в которой отчаянно нуждается сейчас Русь, удельщину не приемлет. И это не только здесь. Это сейчас происходит везде в Европе. Ты же хочешь, чтобы твои потомки правили сильной державой, которая может любого своего врага в бараний рог согнуть?
Василий встал. Смотрел на меня. Я видела, как зло и в тоже время с тоской сверкнули его глаза.
— Потомки говоришь? А где эти потомки? — Он опять посмотрел на мой живот. Я даже попыталась втянуть его.
