— Саша. Ханша это или жена царя или дочь царя. — Пояснил мне, стоявший рядом Иван.
— Я это поняла.
Курманбай, стоя на коленях, неожиданно поклонился, уперев лоб в пол. Так и замер.
— Кто вам обещал заплатить золотом?
— К нам приезжал мурза из Казани.
— Казанцы? — Удивился воевода. — А зачем казанцам ты, царевна?
— Не казанцам. Османам. Зашевелилась погань. Быстро же они. Самое главное откуда узнали, что именно туда я поеду, а не в другое место? — Стала рассуждать вслух. — Посмотрела на воеводу, потом перевела взгляд на сотника Кобылу.
— Как-то быстро они сработали, оперативно. — Я поняла одно, в Константинополе о нас узнали. Хотя тут ничего удивительного нет. Времени с момента нашего появления прошло достаточно. Но вот так оперативно сработать за довольно короткий срок, отреагировать, что я еду на земли бояр Вяземских! Сейчас нет сотовых и радиосвязи, чтобы доложить султану и получить от него приказ. Хотя воля султана была получена на мое и Ленкино похищение. В этом я не сомневалась. Но вот как нас захватить, решал уже куратор на месте.
И самое главное, откуда он получал сведения конфиденциального характера? Или из дома Вяземских, что мало вероятно. Толи из резиденции Великого Князя. А вот это уже плохо. Кто же там из шнырей-иуд окопался?
— Ты раньше видел этого мурзу?
— Нет, госпожа.
— Опознать сможешь? — Он молчал, уткнувшись в пол. — На меня смотри. — Он поднял голову. — Опознать мурзу сможешь?
— Смогу.
Я встала. Посмотрела на мужчин, которые здесь были.
— Надо срочно выдвигаться в Москву.
Этого забираем с собой. Беречь его особо.
— Почему так спешно, царевна? — Задал вопрос воевода. — Может ещё отдохнёте? Люди в Тулу приходят, хотят видеть ту, кто святыни Христовы на Русь привезла.
— Прости воевода. Но надо ехать. Я сюда обязательно вернусь. И спасибо тебе, Егор Тимофеевич, за хлеб, за соль. Не держи на меня обиду.
— Господь с тобой, царевна Александра. Какая обида может быть? Приезжай, всегда ждать будем. Да, ещё, Бориска ждёт тебя. Ты же говорила, чтобы позвать его, да сама уехала тогда на зорьке.
Он не застал тебя. Сейчас то примешь его, али гнать в шею?
— Не надо гнать. Приму. Пойдёмте.
Бориска, как его здесь звали, оказался мужчиной около 30. Сколько ему на самом деле, он и сам не знал. Сказал, что сирота. Воспитывался при храме. Потом попал сначала в обслугу в Кремле, а там уже в ученики к Якову Литейщику. Он смотрел на меня так, словно ожидал какого-то чуда. Я пригласила его присесть на лавку.
