Спать с Ваней легли пораньше, как и все те, кто ехал с нами. Утром встали пораньше. Не успел Иван одеться, прибежала Елена. Постучалась.
— Кого там ещё принесло? — Иван надевал рубаху. Я сунула ноги в свои шаровары.
— Ванечка это я, Елена. К Саше пришла.
Иван чертыхнулся, потом тут же перекрестился. Открыл дверь, благо штаны, сапоги и рубаха на нём уже имелись.
— Елена, тебе что не спится. Тяжёлая же, спать должна? — Недовольно проговорил супруг.
— Саня уезжает. Сколько там будете, бог знает. А как я без неё?
— А ты всю жизнь с ней хотела жить? — так же недовольно спросил Иван.
— Конечно. А как ещё.
— Ой, Комнины. — Покачал головой Иван и вышел из нашей светлицы.
— Лен, ты чего, чуть ли не в одной ночной рубахе прибежала?
— На мне халат и шаровары. Так что приличия соблюдены. Чего Ваня не довольный? Не дала ему вчера что ли?
— Дала.
— А чего тогда куксится?
— Может он сейчас хотел повторения пройденного материала? А тут ты, с самого сранья!
— Почему сранья? Ничего не сранья.
Я уже успела в клозет сходить. Мне тут горшок попытались всучить. Прикинь?
— Кто?
— Бабки, няньки. Маман мне их приставила. Оцени креатив у свекрови!
— А зачем? Ты что немощная?
— БеспокоЮтся, за дитё. Туда не ходи, это не поднимай, поспи душенька- царевна. Тьфу! Короче, Сань, пока ты ездила вчера, мне мозг в компостер пытались засунуть. Первый раз послала их.
— Кого, маман?
— Не, маман нельзя. Она искренне заботиться. Нянек этих, мамок. Или как они тут называются. Давай мне такую дичь в уши лить, я думала у меня мозг сплавится.
У меня процесс в лаборатории идёт, а мне: 'Поспи душенька наша. Отдохни. Пряник скушай. Молочка попей2. Прикинь, Сань, словно я голодная, с дикого острова сорвалась. Я с утра и до обеда на еду смотреть не могу, а мне молоко суют. Попросила яблок. Хорошо хоть, мочёных принесли.
— Яблок мочёных?
— Ну да. Там в погребе или где, не знаю, несколько бочек с мочёными яблоками. Так что жить можно. А к обеду спать надо и отдыхать. Я спросила клуш, зачем мне отдыхать? Я что, шпалы укладывала? Стоят, курицы, на меня пялятся.
Короче, послала.
— Откровенно и прямо?
— Конечно, а чего политесы разводить?
— То-то Государь мне попенял на тебя, что уж больно ты сквернословишь, сестрица.
— Не поняла?! Это какая тварь настучать уже успела?"
"— Лен, ты меня удивляешь! Тут везде глаза и уши Великого Князя. Я сама не успела испанцев навестить, только заехала в Кремль, как меня к Василию потащили.
