— Что ж, я вас понял. Скоро должны придти первые вагоны с консервами и мукой, постарайтесь…
— Господа, тише!
Не обращая внимания на неожиданно громкий возглас из центра зала, оружейный магнат продолжил:
— Продержаться до их прихода. Что касается денег на зерно…
— Господа, слово Альфреду Альфредовичу!..
Лицо князя как-то непонятно дрогнуло, и он медленно повернул голову в сторону банкетного стола. Внимательно осмотрел весьма представительную кампанию, в которой, кроме городского чиновничества и губернского предводителя дворянства (все, как один, в сопровождении своих жен), поблескивали золотыми эполетами второго батальона лейб-гвардии Преображенского — смутно знакомый капитан, и ни разу не знакомый поручик.
А во главе стола присутствовал аж целый старший инспектор, в вицмундире министерства путей сообщения. Довольно-радостный, и с полнехоньким бокалом в руке.
— Что касается денег на зерно, Геннадий Арчибальдович, то они будут. Из расчета на триста столовых. Пока триста. Справитесь?
— Несомненно.
Но если мне будет позволено заметить?..
— Я слушаю.
— Александр Яковлевич. Гхм!
Директор Русской аграрной компании кашлянул и посмотрел по сторонам, словно надеясь увидеть что-то новое. Не увидел. Эх, до чего же не хотелось ему говорить то, что сказать он был просто должен!
— Александр Яковлевич, даже тысяча столовых, при сложившихся обстоятельствах, будет всего лишь каплей в море. ВСЕХ мы накормить не в состоянии.
Тяжелый взгляд жег его не хуже огня, заставляя виски и лоб покрываться холодной и противной испариной.
— Попытаться можем, но это гарантированно вас разорит. А вместе с вами!.. И нас.
Звериные глаза вспыхнули особенно яростно и странно замерцали. А затем в единый миг погасли. Превратившись всего лишь во взгляд неимоверно уставшего человека.
Тинь-тинь-тинь-тинь!
Со стороны отмечающих непонятный праздник долетел тонкий перезвон хрусталя. Это очередной желающий произнести тост (ну, или просто без помех высказаться), привлекал всеобщее внимание. Путем легкого постукивания вилкой по бокалу.
Привлек, причем у всех в ресторане, от метрдотеля до последнего официанта, и звучным баритоном начал:
— Господа, я думаю, что выражу общее мнение!..
На этом фоне почти неразличимо прозвучало совсем другое:
— Я знаю, что всех не спасти. Но боже мой, как бы мне этого хотелось…
Князь ""потух"", отрешенно уставившись куда-то в центр стола. Спустя всего каких-то пять минут Лунев-младший даже забеспокоился, решив чуть-чуть покашлять.
