Определился, подхватил хрусталь за коротенькую толстую ножку, и присел напротив братьев, что расположились на диванчике в небольшой комнатке-нише.
— Спрашивайте, господа.
Митрофан и Сергей покосились друг на друга. И тот, и другой прекрасно знали, что хотят спросить, однако вот — немножечко стеснялись. Больно уж вопрос был неудобный.
— Скажите, Александр Яковлевич. А зачем вы так — с полковником?
Глядя в округлившиеся в притворном удивлении глаза аристократа высшей пробы, старший брат упрямо сжал губы и продолжил:
— Признаю, у меня с ним были определенные трения, но — в этот раз он был в своем праве.
Ваши же люди его оскорбили самым грубейшим образом, и офицерская честь вынуждает меня поинтересоваться причинами, по которым!..
Прежний председатель приемной комиссии завода почувствовал, что начинает горячиться, и мысленно проклял свой дурной характер. Проклял, и гордо вскинул голову — предавать свои принципы он не собирался, ни за какие блага мира.
— Я не верю, что эти двое вот так взяли, и ссамовольничали — другие, кто не бывал на Сестрорецкой фабрике, в это может быть и поверили, но не я.
— Разве?
— Да! Они фанатично преданны вам, и поступить так могли только по вашему прямому указанию. Самим бы им такое и в голову не пришло — так вас подвести.
— Господи! Фанатично!.. Самовольно!.. Слова-то какие — я бы сказал, излишне громкие. Неужели вас, Сергей Иванович и вправду занимает подобная мелочь?
— Оскорбление нижним чином вышестоящего, это отнюдь не мелочь.
Это покушение на основы!..
В желтых глазах промелькнул короткий всполох-смешинка.
— Начнем с того, что никаких нижних чинов на стрельбище не было, и быть не могло. Мои служащие БЫЛИ когда-то ими, но уже давно не являются. Далее — оскорбил полковника я. Мои люди, мой приказ, моя ответственность.
Оружейный магнат качнул бокалом, слегка вращая и наблюдая за игрой вина, и продолжил, предвосхищая уже готовый прозвучать вопрос:
— А может, я просто хотел сделать вам приятное?
— ?!?
— Шучу, конечно же, шучу.
В единый миг доброжелательный собеседник исчез, и перед братьями сидел совсем другой Агренев.
— Сокерин мне мешал, и я его убрал с завода.
— Таким образом?! Ваши возможности… Ведь вам достаточно было всего лишь поговорить с его высокопревосходительством, и полковника куда-нибудь тихо перевели.
— Мог. И говорил — в частности, касательно вас. И вашего брата. И еще десятка специалистов на других заводах.
