Поглядел на дело рук своих, и принялся негромко рассуждать, вертя перо между пальцев:
— Скромник, но при желании умеет произвести благоприятное впечатление на кого угодно. Отчего и знакомства свои заводит с потрясающей легкостью. М-да.
На бумагу легла цифра два, и рядом с ней очередное слово — ""Независим"".
— Независим, и довольно ловко ускользает от любого давления. Но, опять же — при желании умеет договариваться. Вот только непонятно, почему с каким-нибудь профессором из разночинцев он вполне приветлив и может даже шутить, а с большинством дворян держит определенную дистанцию.
Хм, уж нет ли тут чего-нибудь этакого, идейного? Хотя, надо отдать должное, с полдюжины ловушек он таким образом избежал — и ведь наверняка даже и не догадывается, что давненько уже мог бы быть женатым человеком. Ха!
Подчеркнув второй пункт жирной линией, и едва не поставив небольшую кляксу, сенатор стряхнул лишние чернила обратно и небрежно записал третий пункт.
""Изобретательство"".
Вот тут Николай Игнатич тяжело вздохнул, и чуть ли не пригорюнился. Потому что объяснить, каким образом выпускник первого Павловского пехотного училища умудрился получить столь глубокие и всеобъемлющие знания по множеству наук, он сильно затруднялся. Физика, химия, электротехника, механика, металлургия, строительство станков… Просто кладезь талантов получается! Одно только непонятно. Чего же он их раньше не демонстрировал, например, во время учебы в Александровском кадетском корпусе? А теперь вот, ну прямо как прорвало.
Одна его новая взрывчатка чего стоит: в Артиллерийском комитете, поговаривают, целые дебаты развернулись! Морское ведомство опять же, интерес проявляет, и нешуточный — господа адмиралы на полном серьезе подумывают, нельзя ли этот его ""Гренит"" в свои снаряды запихнуть, раз укротить чертов мелинит никак не получается. Пулеметы свои на конкурс подал, императорские оружейные заводы переустраивать по-новому хочет, винтовки направо и налево продает, причем десятками тысяч… Попробуй, тронь такого, мигом столько недовольных образуется! Правда, по молодости да неопытности, князь Агренев и сам успел немало мозолей оттоптать — и промышленникам, и аристократам, и даже чиновникам.
Но, опять же, кому из чиновничества оттоптал, а кому и потрафил изрядно — например, тем из них, кто в недавно образованную Медицинскую комиссию вошел, которая по надзору за торговлей опасными лекарствами.
