С наслаждением вдохнув аромат натурального продукта, и с легким треском согнув его в дугу, Гриша покосился на ярко-алую груду вареных раков справа от себя, затем на что-то непонятное слева, вздохнул, и принялся счищать жесткую броню золотой чешуи.
— Командир, а это что за веревка такая поджаренная на столе лежит?
Александр тем временем запахнул простынь на манер древнеримской тоги, затем покосился на парилку, но все же решил повременить со вторым заходом.
— Сыр. Соленый. Называется ""Косичка"".
— Это откуда же такое диво?
Вобла оказалась временно забыта, а подкопченная ""веревка"" перекочевала в крепкие мозолистые руки большого фабричного начальства.
— Иностранщина поди?
Князь с наслаждением глотнул свежего Венского лагера, и принялся крушить броню раков — а заодно, просвещать друга о новинках имперского сыроварения. Кое, как раз недавно и при этом весьма заметно двинул вперед господин Верещагин, умудрившийся в кратчайшие сроки освоить (вернее, почти на пустом месте разработать) выделку русского аналога итальянского пармезана, а заодно и адыгейского сыра чечил и сулугуни.
Причем не только освоил, но даже и прислал наиболее удачные образцы на пробу своему главному меценату, а по совместительству еще и доброму другу князю Агреневу.
— Н-да?..
С видом как минимум великомученика, Григорий отщипнул пару прядок и несколько раз их жевнул. Потом отщипнул еще чуть-чуть, еще немного, еще малость — не забывая при этом время от времени недовольно морщиться и отхлебывать глоток-другой из своей кружки.
"
"— Как поездка, командир?
— Исключительно удачно. Скоро у тебя…
Крра-ак!
Рачья клешня просто-таки выдающихся размеров (ее хозяина вполне можно было назвать речным омаром), с протяжным скрипом треснула, обнажая нежнейшее розовое мясо.
— Появится заместитель по вопросам охраны труда.
Переложив на свою тарелку еще одну ""веревку"", и убрав с лица большую часть сомнений насчет ее вкусовых качеств, Долгин с интересом осведомился:
— Что за человек?
— Хороший человек, дельный, и предки из служилых дворян.
До недавнего времени трудился в штаб-ротмистрских чинах при штабе Отдельного корпуса жандармов, в третьем отделении. Копался в грязном финансовом белье, так сказать.
— Ты же говорил, что бывших жандармов не бывает?
— И сейчас скажу. Иван Иванович Купельников жандармом был, жандармом и остался, да только верность его принадлежит не трону или своей бывшей службе, а империи. Ей он верен, её он любит, ради нее пойдет на все.
