Потому как ОН-то все видит, все знает! Благодарствуем!"
"Еще одна стопка рябиновки ушла по назначению. В этот раз гость дорогой уделил внимание и картошке, и добавившимся к ней соленым груздям, отдавая должное хлебосольному хозяину и его хозяйке.
— Дядя Осип, ты уж давай не кружи вокруг да около. С твоими заходами, мы тут до первых петухов балакать будем. Ты вот просто скажи, чего хотел, и все. А?
— И скажу. Чего ж не сказать? Кума моего помнишь, Грегорея Фокича? Был вчера у меня, на тебя жаловался.
Ты зачем Ваньку евойного обижаешь? Ладно, ты его с работы погнал — твое право, но задельное не платить, такого уговора не было. И мордовать до крови тоже!
Савва шумно вздохнул и слегка перекосился телом, наваливаясь локтем на столешницу. Пододвинул к себе свою и дядкину стопки, опять наполнил, и все так же молча вернул увесистую бутыль на место.
— За что его так, он сказал?
— А то! Ну выпил чутка, пошумел малость — с кем не бывает? Твои же обломы ему все нутро отбили, еще и вдвоем на одного! Не по-божески это, Савва, ой не по-божески!
— Обломы эти такие же мои, как и твои.
И обиходили они его за дело. Ванька что, не говорил, что его мало что не с девки сняли, пьяного да бесштанного? А на чьи денежки он водку хлестал, тоже не говорил?
Для родича такое заявление оказалось неожиданным, однако он твердо стоял на своем:
— За водку, коль так, вычти, а остальное — наговоры! Девка та, небось, такая же невинная, как наша Авдотья. А ты, из-за какой-то там лахудры его, как нашкодившего щенка?!.
. У него вот детки малые — как им теперь, когда кормилец лежит да охает?
— Что-то когда он между ног сироты безответной пристраивался, про детей своих не вспоминал!..
Глава семьи неожиданно даже для себя поперхнулся, вспомнив, что кроме него и дядьки, в доме есть еще дочь и жена. Причем последняя наверняка все прекрасно слышит, а первая, очень даже вероятно, подслушивает. Тяжелое молчание разбавилось резким звяканьем — Осип, не добившийся ни малейшего понимания от племяша, резко отодвинул пустую стопку.
Встал, еще раз перекрестился на иконы, завершая тем самым свой визит, и перешагнул лавку.
— Дядка, да подожди ты!
Савватей не поленился сделать два шага и ухватить родственника за плечо, понуждая остановиться.
— Ты ж мне вместо отца.
Такое заявление сработало лучше любого тормоза, и дальше хозяин дома говорил без спешки, все больше и больше понижая голос.
— А говорим, прямо как чужие.
