Так много, что иногда даже казалось — она окружает его со всех сторон. А ведь так хорошо все начиналось! И если бы не длинный язык Григория, то не менее хорошо и продолжилось бы. А так — его практически с порога обвинили в черствости, бессердечии, эгоизме и даже чуть ли не предательстве светлой памяти покойных матери и отца. Изрядно ошеломленный всей свалившейся на его голову экспрессией и эмоциями князь только и смог, что поинтересоваться — да когда же он успел все это утворить? Лучше бы и не спрашивал. Целых ДВА часа тетушка подробно и с многочисленными примерами доказывала своему племяннику, как же он не прав.
Самого важного в письмах не упоминал (в тебя стреляли, а ты молчал!?!), когда приезжал в гости, то о службе ничего толком не рассказывал, размеры своего ""заводика"" преуменьшил до крайности, и наконец — самое тяжелое прегрешение. То, что он по сию пору не женат! Хотя по своему возрасту, положению в обществе и благосостоянию уже давненько должен был задуматься о выборе подходящей партии. Да что там задуматься — взять да и выбрать, ведь наверняка есть из кого! Ну или поручить это крайне ответственное дело тетке.
Дилиннн!
Снаружи вагона подал голос станционный колокол, а внутри его сигнал продублировал молоденький, но ужасно серьезный кондуктор."
"— Отправление через пять минут, господам провожающим просьба поторопиться!
Услышав это, Татьяна Львовна явно огорчилась скорым расставанием. В уголках глаз появилась непрошеная влага, слегка дрогнули губы, а вслед за ними и голос.
— Приезжай, Сашенька, я буду ждать.
Вместо ответа молодой мужчина кивнул. И замер, ощутив на своей голове маленькую и изящную ручку тети. Откуда-то пришло ощущение, что раньше, в детстве, ему частенько вот так же приглаживали непокорные вихры, а он тихо млел от легких, почти невесомых прикосновений родных рук. Память не разума, но тела…
— Обещаю.
Как ни странно, расставание со старшей родственницей принесло Александру не только долгожданную свободу в личном времени и делах, но и легкую грусть. Всего неделя — и он, незаметно для себя, привык к ее обществу.
Хотя поначалу буквально ""вешался"" от того, насколько много времени у него занимало общение с тетушкой.
Дилиннн!
У-ууууу!..
Тоскливый вой паровозного гудка легко перекрыл все остальные звуки, возвысился и резко умолк — а состав из полудюжины синих, трех зеленых и одного желтого вагона плавно тронулся в недолгий путь до Москвы.
""Странно как-то. Пока тетя была рядом — все дождаться не мог, когда же она уедет.
