Дождавшись последнего из своих заместителей (и в третий раз отрицательно покачав головой на вопрос о противоядии), банкир устроился поудобнее в кресле и потребовал как можно более подробного отчета обо всем, чем они занимались без своего любимого шефа. В частности – где удалось быстро раздобыть такую массу мелких банкнот?
– У Ротшильда.
У Жермена неожиданно для всех задергалось левое веко, но голос остался спокойным.
– Продолжайте, Арнольд, прошу вас.
– Передача денег совершилась в Венсенском лесу, невдалеке от озера Сен-Мандэ…
– Вот так просто, взяла и совершилась?
При напоминании о такой большой потере капитала настроение банкира моментально ушло в минус, причем весьма заметно для сидящих рядом с ним подчиненных.
– Не совсем, господин председатель. Не буду скрывать, было предложение, гм, отплатить вашим похитителям той же монетой и задержать получателя выкупа для… доверительной беседы.
– Вот как? Насколько я понимаю, вы на это попросту не решились, не так ли?
– Вернее будет сказать, что у нас ничего не получилось, господин председатель.
– Н-да? Дайте-ка я угадаю – их было слишком много?
– Всего двое. Первый вел все переговоры, а второй – спокойно целился в нас из этой новомодной митральезы[17] господина Максима. Мы… решили не обострять ситуацию, тем более что нам сразу заявили, что противоядия при себе они не имеют.
Глубоко вздохнув, Жермен закрыл глаза и негромко констатировал:
– Мерзавцы! Что-то еще?
Все присутствующие переглянулись и единодушно решили, что высказывание председателя относится не к ним.
– Да. Сразу трое знакомых мне биржевых журналистов рассказали, что некто очень настойчиво интересовался вами и «Лионским Кредитом» – увы, я узнал об этом слишком поздно.
– Чем бы это помогло… Кстати, как объяснили мое отсутствие?
– Деловыми переговорами в Испании. Вашей прислуге были выданы строгие инструкции, и никто ничего не узнал.
– Очень хорошо. Ну что же, надеюсь, произошедшее послужит всем нам хорошим уроком и станет нашей общей тайной.
Дверь тихо открылась, и присутствующие непроизвольно вздрогнули, но в комнату зашел всего лишь дворецкий с небольшим подносом в руках. Вернее сказать, с конвертом, лежавшим на прямоугольном серебряном блюде. Оглядев послание, Жермен понял, почему вышколенный слуга решился помешать собранию: с того места, где полагалось быть инициалам отправителя, на него насмешливо-ехидно смотрел чернильный эскиз – набросок маски. Очень знакомой и донельзя опротивевшей маски.
