Держи полусотенную и – восстанавливать душевное равновесие в… Где там дорогими духами пользуются? Ну ты хоть чай допей…
Через полчаса после отбытия офицеров-пограничников появились другие, так сказать, по линии жандармского управления. Передав Сурикову всех доживших до этого светлого часа контрабандистов и коротко пересказав официальную версию событий, подкрепленную копиями официальных же бумаг, напоследок князь предположил вслух и пофамильно, кто же именно мог быть получателем контрабанды.
– Я непременно проверю ваши предположения, князь.
Скажите, а поименованные вами господа никак не связанны с недавним убийством некоего Збигнева Грабовского? Насколько я знаю, он как раз был посредником.
– Увы, тут я вам ничем помочь не могу. Но наверняка связь есть.
Слегка проводив служителей закона, на обратном пути штаб-ротмистр увидел ротного фельдфебеля, мнущегося в сомнениях прямо на крыльце канцелярии.
– Александр Яковлевич, дозвольте вопрос? Кто ж теперь на заставе начальствует?
– Я и начальствую, Трифон Андреич.
Да вы садитесь. А что, требуется бумагу какую подписать?
– Не то чтобы… кха! Какие будут распоряжения, ваше благородие?!
– Устройте в казармах все, как раньше было. Если денег надо – обращайтесь, выделю.
– Вашбродь, а нельзя ли как в прошлый год… с лесом? Чтобы, значит, не из казенных сумм…
– Отчего же нельзя, можно. Даже нужно! Пока есть такая возможность, Трифон Андреевич, расчищайте от леса и кустарника подходы к линии дозоров. Ну а «отходы» сами сообразите.
– Слушаюсь.
– И вот еще что.
Как вы думаете, нам не пора устроить новую баню для нижних чинов? Старая заметно подгнила. Побольше, получше… Места, правда, займет многовато, ну так мы ее взамен нынешнего плаца поставим. Как думаете, Трифон Андреевич?
– Так точно, ваше благородие! Будет исполнено!
Отрядный фельдфебель так торопился приступить к выполнению приказов штаб-ротмистра Агренева (особенно перекопать ненавистный плац), что начал распоряжаться, еще не закрыв за собой дверь канцелярии.
«Как мало человеку нужно для счастья.
Ну а мне осталось потерпеть полтора месяца – и на свободу…»
Эпилог
Когда в дверь квартиры Александра постучались, он как раз пытался натянуть на себя свой первый парадно-выходной мундир. Не потому, что одеть было нечего – боже упаси! Просто любопытство заело. Китель хоть и натягивался, но категорически не желал застегиваться, а штаны отчетливо потрескивали в разных местах и отчасти напоминали лосины, до того туго обтягивали тело в области гульфика.
