А если с другой, то я ведь и не ставил перед собой такой задачи – выиграть конкурс? Хотелось быть замеченным генералами из ГАУ, и это уже есть, без сомнения. Так, плюсы я знаю. Теперь насчет минусов. Если «агрень» победит, то все права на нее захапает родное государство, а мне выделят от щедрот гигантскую премию, тысяч пятьдесят, да следующий чин подкинут. Ну и по плечу похлопают одобрительно, не без того. Все планы, связанные с винтовкой, пойдут прахом. И еще один момент. Святая троица казенных оружейных заводов – Тульский, Сестрорецкий и Ижевский – активно готовится к началу программы перевооружения.
Ориентируясь при этом, что интересно, на систему господина Мосина, только почему-то однозарядную. Наверно, как всегда, изменят планы в последний момент.
Управляющий Сестрорецким заводом «по дружбе» шепнул Греве, что большая часть лекал уже готова. Так! А почему бы не напроситься к Сергею Ивановичу в соавторы? Будет винтовка «комиссионной русской Мосина – Агренева, образца одна тысяча восемьсот девяносто первого года».
И в армию поступит пусть не отличное, но тоже хорошее оружие. Да и насчет «агрени» есть несколько многообещающих вариантов. Года через три-четыре. Только надо помягче, Мосин – товарищ, то есть господин, с несколько сложным характером. А это значит, что по-суворовски будем его штурмом брать – сначала ошеломим, потом удивим и похвалить не забудем. Или… А чего мучиться и голову ломать? Скажу правду! Даже если кому и расскажет, все одно не поверят. Ну что, вперед, поручик, вас ждут великие дела!»
Познакомившись с винтовкой своего соперника по конкурсу, капитан впал в форменную меланхолию и уныние.
Что бы он ни говорил всем вокруг, от слесарей до начальства, но сам понимал весьма отчетливо: его винтовка была еще очень «сырой», и требовалось немало времени на окончательное устранение всех ее недостатков. А то, что он только что увидел (и понял), неоспоримо свидетельствовало о том, что оружие его собеседника уже полностью готово к серийной выделке. Дождавшись, пока жертва окончательно «дозреет», Александр обратился к мастерам-оружейникам:
– Господа, нельзя ли нам переговорить наедине? Благодарю вас.
Когда они остались один на один, князь уселся на стул и начал ответственный переговорный процесс:
– Сергей Иванович, я надеюсь, что наша беседа останется между нами. При любом ее исходе.
– Извольте, я вас слушаю.
Капитан совсем по-стариковски вздохнул и последовал примеру князя, заняв последний свободный стул.
– Я желал бы сделать вам предложение.
