— Из районных электрических сетей приходили, — не утруждая себя докладом и приветствием, сообщил он. — Сказали, свет насовсем отрубят. За неуплату.
— Кто приходил? — неприятно удивился Чижик. — Почему я ничего не знаю? Как они прошли на территорию части?
Мичман пожал плечами.
— Я думаю, надо печки-«буржуйки» делать.
— Что? — не понял капитан-лейтенант.
— Печки, говорю. Вместо «козлов» поставить, трубу через люк вывести… Только уголь доставать придется…
— К черту все! — вслух сказал Чижик и, развернувшись, пошел обратно.
Разогреть реактор, выйти в море, нырнуть… Отключиться от этого сумасшедшего и несправедливого мира, никого не видеть и не слышать, быть самим собой и самому для себя… Разве что завернуть забрать Ольгу…
В последнее время его все чаще посещала эта безумная мысль. Увести лодку и затеряться в необозримых просторах мирового океана, как вечный скиталец капитан Немо… Он понимал, что подобные прожекты неосуществимы: «китенок», «раскладушка» и «акула» находятся в таком состоянии, что вряд ли годятся для дальнего похода, к тому же экипаж АПЛ составляет свыше ста человек и один «капитан Немо» с управлением не справится, даже если привлечет к этому делу верных собутыльников Ивашкина и Петухова.
И все же он продолжал мечтать, не конкретизируя практических деталей: видел себя в центральном посту управления, ощущал щекой и бровью окуляр перископа, отдавал команды безликому рулевому, стремительно уходил в глубину и ракетой выныривал на поверхность, ощущал упоение свободным поиском…"
"Однажды Чижик увидел цветной, очень похожий на явь сон: «Барракуда» всплыла в одном из южных морей, он в кипенно-белом парадном кителе подошел на шлюпке к песчаному атоллу, где гостя встречала целая толпа туземцев.
Обнаженная по пояс чернокожая женщина поднесла ему хлеб-соль, удивленный типично русским обрядом, Чижик вгляделся и обнаружил, что у туземки Ольгина грудь и лицо чем-то напоминает ее лицо. Окружающие куда-то исчезли, на пустынном пляже он ласкал туземку, и чем откровеннее становились ласки, тем отчетливее проступал облик жены.
В конце концов превращение завершилось, у Ольги снова была белая кожа и родное лицо, но парадный китель почему-то превратился в повседневную черную тужурку. Потом, как в финальном кадре приключенческого фильма со счастливым концом, «Барракуда» в надводном положении шла в океане, Ольга стояла рядом, и ветер развевал ее волосы.