А никто из них не жил, это я знала точно. Как и об особенностях работы магической вентиляции: архитектор, который строил летнюю резиденцию виконта де Шано, был крайне озабочен этим вопросом, и свои мысли подробно и занудно излагал в дневнике.
Честно говоря, моей любимой частью его записей была клякса, которую он поставил посреди страницы, а ниже стыдливо написал, что это жена отвлекла, которая пришла и поцеловала его в самый неподходящий момент.
Может, я тоже немного мечтала о том, что смогу в самый неподходящий момент целовать Кориана, но…
Тряхнув головой, я обернулась к Марку.
Предыдущие экономки вряд ли имели опыт жизни в старом полуразвалившемся доме, до которого никому нет дела, вот и не знали, что может выть так устрашающе. Пожалуй, я бы тоже испугалась!
— Днем-то не выло, — въедливо сказал Марк, но умирать от страха, кажется, передумал.
— Ночью холодает, получается перепад температуры. Это как-то связано. — Я так и не поняла, как, если честно, но запомнила из того дневника.
— Идем.
— Куда?
— Покажу кое-что.
Бросив взгляд на мирно спящего Кори, я подошла к шкафу и вытащила оттуда старое одеяло. Комната, где спал Марк, была абсолютно такой же, как моя, так что я без труда нашла вентиляционное отверстие, а вот добраться до него было проблемой, пришлось тащить из столовой стул.
Голова снова начала кружиться, как и всегда, когда я хоть немного напрягалась, но я все-таки смогла его не уронить.
— Что ты…
Взобравшись на стул — пришлось схватиться за спинку, чтобы не упасть, — я открыла решетку и запихала одеяло прямо в вентиляционный канал.
Вой в комнате Марка мгновенно стих, ветер унялся.
— Видишь? Это просто воздух. Спокойной ночи.
Марк смотрел на меня, открыв рот.
— Но это же… тут же… когда-то случилось…
— Что здесь случилось? — прищурилась я.
— Ничего!
Качнув головой, я решила выяснить все утром.
Городок рядом с поместьем носил такое же название: Мглистые Сосны. Он был небольшим, уютным и каким-то сонным. Туманным и мглистым, разумеется.
А еще — довольно прохладным, так что я ежилась в своей слишком тонкой одежде. Я без труда раздобыла молока, сыра и, скрепя сердце, купила даже мяса. Вообще-то это было неоправданно большой тратой, аж целых две серебрушки! Но… захотелось вдруг — ужасно, мой живот заурчал так громко, что даже мясник услышал. Стыдно-то как. Еще стыднее стало, когда он по доброте душевной предолжил отдать мне обрезки, которые обычно берег для собак.
